Это Март едва услышал. Может, тоже под Сторшей был?

– Нет, не ненавижу. Да и глупость это – короля ненавидеть. Можно еще для разнообразия поненавидеть снег или там заросли крапивы. Где мы – и где король. Я, конечно, не здешний, но и не слышал, чтоб короля ненавидели. Вот в Фамиене – там да, там дай волю – каждый второй бы герцога Мика лично удавил. А ты из благородных, наверное?

– Почему ты так решил?

– Ну видно ж. Стать, манеры, оружие… Да не бери ты в голову, мне что благородный, что крестьянин, был бы человек честный.

Ох, ну и брякнул. Ли язык оторвет, не за дерзость, а за глупость. Такие слова еще барон черни сказать может, но не наоборот же. Берт, однако, никак своего отношения к этому не показал. Спросил:

– А ты откуда, Март? Если это не тайна.

– Да какая тайна. Из Миделли, город такой…

– Я знаю. Второй город Карении. К королеве Карине ты так же относился?

– А никак я к ней не относился, – хмыкнул Март. – Где я – и где королева. Я уж лет семь как не был в Карении. Мы ж как – куда купцу или чиновнику, туда и нам, а там дальше нанимаемся. Много мест уже посмотрели. И знаешь, эта земля ничем не хуже. Не повезло только с хартингами.

– Думаешь, они на Найконе остановились? – нехорошо усмехнулся Берт. – Нет, уже в Фамиене война.

Март присвистнул. Ненормальные. Что, так и прут? Ли говорит, что земля круглая, может, они там обет дали обойти вокруг света и вернуться? Разница в чем: Фамиен сопротивляться не будет.

– Ну, за герцогиню воевать никто не станет.

– А ты воевал за короля Бертина?

– Ему сделали предложение, – громко сообщил Лумис, – от которого он не смог отказаться, – и заржал еще громче. Берт снова впал в задумчивость, и Март спросил себя: приснилось или он и вправду разговаривал?

В деревне не было постоялого двора. Удалось снять крохотную комнатку, в которой уж точно вчетвером не поместиться, но Лумис категорично заявил, что сегодня охранять его не нужно, ему понадобится уйти и никаких возражений слушать не стал. Март и Ли только плечами пожали: хочешь, чтоб тебя зарезали, валяй, прогуливайся, тебя предупреждали – и отправились на сеновал, где долго молчали, потом долго говорили, но пришли к выводу, что были у них хозяева и похуже, странный – ну так и ладно, морду бить не рвется, послушный при опасности, вон как в лужу плюхнулся… Ли его, похоже, нарочно в лужу уложил, для проверки, потому что отличить зверье от людей он мог, а при нападении волчиков ничком ложиться вовсе не обязательно. Даже вредно. Март поделился впечатлениями от Берта. «Зато свободны, – пожал плечами Ли. – Пока даже никаких проблем нет. Правда, в нескольких милях дубовые рощи начинаются».

Март погрустнел и даже не сразу заснул, вовсе не от страха, бояться заранее он отучился. Он старался вспомнить, что именно слышал о рощах и прочих заколдованных местах. Вроде бы когда то это были всего лишь дубовые лесочки, не так чтоб большие, разделенные то реками, то лугами, местные жители охотно выпускали туда свиней, и те на желудях жирели. Тогда еще была жива магия, тогда боги еще приходили на землю, но не для того чтоб о людях позаботиться – было дело богам до людей! – а чтоб отношения между собой выяснить. А вот в сварах своих божественных они без людей никак обойтись не могли. Наверное, хвастались, как пацаны: а мой брат сильнее твоего папы, а у меня тысяча человек в войске… В рощах шли кровавые битвы, множество людей там полегло, и то ли боги поучаствовали, то ли колдуны, только никто из тех, кто вошел в рощи, никогда не вышел оттуда, так и бродят меж дубов, то призраками, то скелетами, а то и целехонькие, но главное, все в полном вооружении. За пределы рощ – ни-ни, только люди все равно поблизости селиться перестали, за милю обходят. А мы – через… Правда, рассказывают, что там действительно клады…

При мысли о кладах Март наконец заснул, и приснился ему богохульный сон: как он, недописанный Мартин (хотя на самом деле Мартел), бьется на мечах с Воякой и побеждает… Вот ведь привидится. Если Дрыхалка и на самом деле в сны подсматривает, то может братцу старшему и настучать, станется с нее…

Утром они как следует вымылись обжигающе холодной водой, причесались тщательно, свежие рубашки надели, Март побрился еще. Оружие, с вечера осмотренное и подготовленное, заняло свои места – а там и Лумис появился, ведя в поводу двух меринов. Не скакуны, но пойдет. Где он их взял? Деревня не так богата, чтоб лошадьми торговать. Но заботливый, не захотел, чтоб охранник так всю дорогу и бежал у стремени. И жратвы закупил основательно, хотя позавтракали они плотно, хозяйка свежего хлеба напечь успела да корову подоить, ну Март молочка и надулся так, что каждые два часа потом с виноватым видом с мерина слезал отлить. Очень уж он парное молоко любил. Лумис беззлобно подшучивал, и Март даже огрызнулся разок, так же беззлобно, как с товарищем, и только потом сообразил, что с хозяином надо бы поуважительнее. Берт все помалкивал, словно и не было вчерашнего приступа говорливости – аж пятьдесят слов, наверное, произнес, хоть и не подряд.

Первая роща встала перед ними… нет, если честно, они встали перед ней. Пообедали. Глотнули кислого, но освещающего вина. И тут их изрядно удивил Лумис: он отпустил лошадей. Велел все забрать и отпустил. Сказал, что через рощи лучше пешком идти, а седельные сумки в случае чего можно бросить. Они послушались, конечно, тем более что собственные сумки он сам и потащил. Смешно со стороны все-таки смотрится: меч болтается, цепляется за ветки кустов, идти мешает, хоть бы придерживал… мастер клинка.

Обратившись в зрение, нюх и слух, Март вступил в заколдованное место. Трава еще только начинала слабо зеленеть, но судя по отсутствию засохших бодылин, высокой и не росла. Зато дубы были… дубы. Просто небо подпирали – огромные, раскидистые, в едва намечающейся прозелени даже не листвы еще, а лопающихся почек. Запах, как после грозы. «Озончиком потянуло, – пробормотал Лумис, – электростатические посохи, что ли?» Ли едва заметно пожал плечами, глянул на хозяина сочувственно, потом перевел взгляд на Марта. Подеремся, кивнул Март, знать бы только, что за посохи…