– Что там у вас? – услышал Март. Берт, подтягиваясь на руках, полз по направлению к ним, благоразумно держась стен. Чудище не шевелилось. Берт сел на пол, прислонился к стене и перевел дыхание. – Где Лумис?

– Я не знаю. Исчез. Велел ждать.

– Значит, будем ждать… Все равно мы не бойцы. Ли тяжело ранен?

– Позвоночник сломал. Лумис отдал ему последнее зелье.

Берт покачал головой.

– Плохо. Для тяжелой раны надо не менее трех склянок, а одну он успел дать мне.

– Он вернется, – полусказал-полуспросил Март.

– Вернется, – куда более уверенно согласился Берт. – Ты тоже ранен. Снимай куртку. Раз нет зелий, обойдемся перевязкой.

Кряхтя от острой боли, Март кое-как стянул куртку. Берт разорвал его рубашку и туго перетянул плечо. Март два раза ненадолго терял сознание. Опять ключица сломана.

Потом усталость все же взяла свое, и он заснул, даже не подумав о том, что кто-то должен присматривать за чудовищем. Кто его знает, оживет – и проголодается. А с другой стороны – ну и оживет. Берт не может встать, Март не может драться, Ли вообще без сознания. Первое, второе и третье. Суп, картошка с луком и компот. Как же Март любил компот! С детства, когда по праздникам мать подолгу кипятила сушеные фрукты и ягоды, добавляла пару ложек меда или сахара… Пить было так вкусно, но еще вкуснее было вылавливать маленькой ложечкой разбухшие вишенки и виноградинки, кусочки груш, пластики яблок, целые абрикосины…

Когда он проснулся, ничего не изменилось. Неровно дышал Ли – но дышал, дремал Берт. Рука болела отчаянно, даже не рука, вся левая половина тела, но Март заставил себя встать и пойти, пошатываясь, вдоль стен. Лумис говорил, что здесь должно быть несколько сундуков.

Он нашел два заколоченных ящика, три смоленых бочки, четыре полусгнивших сундучка и большой разукрашенный ларь. Ни ящики, ни бочки открыть ему не удалось – сил не хватило отодрать доски и сбить обручи; в сундучках не было зелий, но были куски сушеного мяса, хлеб и вяленая рыба. Кроме того, он отыскал бочонок с сидром и прикатил его пинками. У Берта руки целы, он сумеет открыть. Поесть надо. И как же хочется пить! Сны о компоте только усилили жажду. Марту казалось, что у него пересохло все внутри, до кишок.

Пить получалось только с руки – снаряжение все осталось у входа в руины, а здесь ничего подобного не было. Сидр был кислый, дешевый, зато мокрый, и Берт пил его с куда большим удовольствием, чем накануне приличное вино в гостинице. Март влил несколько пригоршней в рот Ли, и тот глотал, хотя и не спешил приходить в себя. А может, это и к лучшему, ведь ему ужасно больно.

Самому Марту после еды стало лучше, даже, кажется, боль приутихла, силы появились. Повеселел и Берт. Когда Ли открыл наконец глаза, они покормили и его, засовывая ему в рот маленькие кусочки размоченного в вине мяса и хлеб.

– Успокойся, – сказал Ли знакомым ровным тоном, – терпимо. Я чувствую тело, но не могу им владеть. И боюсь, телу настоятельно требуется избавиться от излишков жидкости… не хотелось бы в штаны. Кто-нибудь готов мне помочь?

Время тянулось, как и полагается в ожидании. Когда идешь куда-то час, этого часа не замечаешь, но когда приходится ждать, час становится бесконечным. А они ждали гораздо дольше. Запах мочи уже не раздражал. Март отходил по нужде, Берт отползал, но перетаскивать Ли они боялись, только переворачивали его на бок. Пол здесь был неровный, и все стекало, так что лежал Ли не в собственной луже, но рядом с ней. Впрочем, после нескольких месяцев в тюрьме хартингов им ли переживать по поводу запахов.

Лумис появился не так как исчез. То есть появился-то он, может, и так же, да они не видели. Он вывернул из-за монстра, на сей раз стараясь держаться поближе к стенам и подошел, сияя улыбкой.

– Ничего, что я так долго? Пришлось вернуться в самое начало, чтоб зелий набрать… Я сохраниться успел, так что нормально получилось, меня там всего один раз убили. Как вы тут? О, еду нашли и вино… Отлично. Немного здоровья прибавляет. Как дела, Ли?

– Не лучшим образом, – признался Ли. – От вашего зелья не отказался бы.

– Пять штук, – похвастал Лумис, выкладывая скляночки, – но, увы, только малые, одна средняя. Полного излечения не получится. Надо поделить…

– Начни с Ли, – сказал Март. – Потом Берт. Я ходить могу, а они нет.

Лумис согласно кивнул. Зелья он давал постепенно: посмотрит, как действует, и следующую. Ли встал после третьей. Берт после второй. Марту досталась последняя, маленькая, но и после нее он почувствовал, как отступает боль. Если они не отыщут еще скляночек, плечо будет вести себя так, словно Март сломал его две-три недели назад, а потом очень хорошо лечился. Скверно, что на эти две недели он, считай, не боец, но, может, у Лумиса хватит ума не бросать его на очередного урода…

Нет, ну чего удумал! Хватил ли ума у Лумиса! У Лумиса! Это тебе не бога войны Воякой называть, да еще не вслух. Богам-то что – вслух или про себя, они, если захотят, и так узнают, просто, думая о Вояке именно так, Март понимал: он где-то высоко и далеко, зачем бы ему в Мартовы думы заглядывать… А Лумис – вот он, снадобья достает, заставляет принимать. И только потом идет обыскивать сундуки. Уже привычный смешной (да простят боги) и немного надоедливый своими «oh, yes» и «wow». Хоть бы говорить умел… Март на всеобщем говорил куда лучше, а учился-то на ходу, что там он в детстве знал – общие слова, в лавку сбегать да соседа обозвать.