Лумис стаскал к ним целую гору разных вещей, уселся, затейливо свернув ноги, и сообщил, что сейчас они будут подбирать подходящее оружие. Март невольно погладил рукоять меча. Бывает лучше?

Оказалось, да, но не в этих кладах. В этих – подобные. Берт получил ледяной клинок, который при ударе замораживал противника на несколько секунд и убить его было куда легче. Ли – меч, рубивший даже камень: Лумис продемонстрировал, развалив надвое обломок колонны. Кроме того, Ли получил колчан со странными стрелами и объяснение:

– Этот колчан не пустеет, дружище. Никогда. Стрелы бывают, конечно, и получше, но и у этих урон на треть больше, чем от обычных. Ты, главное, колчан не потеряй, Если вдруг найдем огненные стрелы, их тоже можно будет сюда запихать, только они кончатся, а вот эти – никогда. Можно забраться на дерево и оттуда перестрелять хоть все трупаки.

– Если у них не хватит ума использовать мечи и секиры для того, чтобы срубить это дерево, – разумно вставил Март, рассмешив Лумиса. В неистощимость колчана не верилось. Потому что если так, это уже магия. Магия возвращается на землю.

Март и Берта получили по арбалету взамен старых, доспех Берта заменили на куртку вроде Мартовой, вместо шлема на голову Ли водрузили простой металлический обод, и Лумис уверял, что этот обод стоит трех шлемов, вместе взятых. Но главной находкой Лумис считал посох вроде такого, с какими слепые бродяги ходят. Обычная деревяшка, разве что с камнем в навершии. Ничего он не комментировал, но так радовался этому посоху, и так покрутил, и этак… А драться с шестом совершенно не умеет, пока вращал, три раза уронил. Видел бы он, как летает обыкновенная палка в руках Ли, постеснялся бы, даром что Игрок.

Между собой они с Ли называли Лумиса Игроком, потому что… потому что боги не бывают смешными или даже забавными. А в глаза – Лумисом, как он и хотел. Желания Игроков лучше бы исполнять, потому что кто знает, как они реагируют на непослушание. Не считать же фокусы Ли непослушанием.

Они не без усилий выбрались из руин. Берту трудно давались лестницы, а Ли даже позволял себе опираться на здоровое плечо Марта, его не особенно слушались ноги, все норовили шагнуть не туда или не так. Словно ребенок, учившийся ходить. Лумис старательно бдил, но, похоже, они перекрошили всех чудовищ, а воскреснуть они не успели. Лумис, правда, говорил, что воскресают твари только после того, как они покидают место окончательно, но кто их, чудовищ, знает. Лошади скучали, даже не попытавшись уйти. Трава здесь была роскошная, ручеек имелся, вот они и дождались. А может, Лумис захотел, чтобы они дождались. Берт и Лумис взгромоздили Ли в седло, помогли сесть и Марту. Берт-то, хоть и не запрыгнул, но оказался верхом легко, но вот Лумис так и не научился нормально ездить и даже садиться на лошадь, зато они научились скрывать улыбки, глядя, как он взбирается на своего мерина, которого умудрился назвать кобылой, когда покупал.

Несколько дней они отлеживались на постоялом дворе, пока не стали способны к нормальному передвижению. Плечо у Марта, конечно, болело еще, и нога у Берта, а вот Ли уверял, что у него уже все в порядке. Лумис заставил их свернуть к незаметной пещерке, где Ли, считай, в одиночку перестрелял два десятка вялых покойников, а Лумис нашел аж три склянки зелья и выдал по одной Берту и Марту. Стало намного легче, и еще через пару дней переломы зажили совершенно.

Проезжая сквозь Карению, они миновали родной город Марта. Лумис предлагал заехать, да Март отказался – зачем? Лумис долго распространялся на тему, что, мол, родной дом, мать и воспоминания детства, что нельзя вычеркивать свое прошлое, потому как именно ему мы обязаны тем, какие мы есть. Они согласно кивали и продолжали ехать в сторону от Миделли. Марту вовсе не хотелось искать друзей детства и навещать мать. Особенно сейчас. Как бы он объяснял цель их миссии? Как бы говорил о Лумисе?

А Лумис, упрямец такой, вдруг решительно повернул к Миделли и приказал следовать за ним. Они согласно кивнули и последовали. Ну и ладно, ну и встретимся с прошлым. Марту было все равно, увидит он мать или нет, узнает ли, как сложилась жизнь у сестер или нет. Прежние привязанности, если и были, стерлись со временем.

Через Миделли прошла война, в родном доме давно жили другие люди, а соседи, которых Март не помнил, рассказали, что отец давным-давно умер, допившись до зеленых крыс, одна сестра сбежала с купцом, вторая вышла замуж и куда-то уехала, а куда девалась мать, они не знали. Лумис выглядел разочарованным. Наверное, представлял себе теплую встречу отца и сына… Ну, встреча могла быть и теплой, примерно как прощание. Март ведь напоследок осуществил свою давнюю мечту и врезал папаше от души.

Миделли почти не был разрушен. Город был из новых, его строили без крепостной стены, так что нужды в обстреле не было. А война и здесь прошла так же, как по Найкону, – сначала пленных не брали, во время решающего сражения брали и вешали. И Март подумал, что и хартингов тоже ведет… Игрок, называющий себя Серым. А Лумис, наверное, хочет расстроить планы этого Игрока. «Тогда Лумис может быть Укрывателем?» – предположил Ли. «Да ну, Укрыватель – отменный стрелок, ты позавидуешь, а наш…» – начал было Март, сообразил, когоон называет нашим и замолчал. Он не боялся богов, потому что они его никогда не пугали и не пытались убить. Вот чудовищ он побаивался, ровно настолько, чтоб обострялись все чувства и умения. А боги… ну что боги, все равно используют в своих интересах, если такие интересы появляются. Вот что за интерес у Лумиса?