— Сидите, товарищи, гости не обидятся, — сказал комдив и попросил начальника штаба: — Начинайте, Илья Михайлович.

— Нам известно, что «противник» спешно подтягивает резервы, чтобы закрыть горный перевал, не дать наступающим преодолеть его и выйти на оперативный простор. Это осложняет обстановку, особенно на главном направлении, где должны действовать подразделения подполковника Авдеева совместно с десантным батальоном. — Зажатым в пальцах карандашом Жигарев показал на прямую коричневую стрелу, пересекающую добрую половину карты в западном направлении. — От того, насколько оперативно мы сумеем захватить противоположные склоны перевала и превратить их в прочный плацдарм, будет зависеть успех нашего дальнейшего наступления. Дорога через перевал для наших войск вполне проходима. Есть, правда, места, где возможны завалы. Но для борьбы с завалами созданы специальные саперные группы, которые уже переданы в распоряжение подполковника Авдеева.

Выслушав Жигарева, комдив внимательным взглядом обвел присутствующих, спросил:

— Вопросы есть?

— Я хочу предложить изменение в тактический план, — сказал Авдеев. — Разрешите?

Жигарев опалил Авдеева недружелюбным взглядом: «Не можете вы без своих выкрутасов».

— Мы слушаем вас, Иван Егорович, — сказал Мельников.

— Я хочу сказать, товарищ генерал, что «противник», как доносит разведка, своим опорным участком пытается сделать не холмистые предгорья, на что нас ориентирует начальник штаба, а реку Буруктал с ее переправами. Там же он сосредоточивает свои ракетные установки, чтобы нанести удар по нашим войскам при выходе в долину. Поэтому предлагаю, — Авдеев придвинулся к карте, — десантный батальон высадить не на холмах, а вот здесь, за рекой. Нам важно захватить плацдарм и переправу до подхода главных сил дивизии. Таким образом мы обезвредим ракетные средства противника и сможем успешно развивать наступление. Нам этот рубеж необходим как воздух.

— Это очень рискованное предложение, — решительно возразил Жигарев. — Подполковник Авдеев не учитывает «неприятельские» силы, которые накапливаются на левом фланге. А ведь удар с этого направления может отсечь десантный батальон от дивизии и сорвать наше наступление, товарищ генерал.

Мельников понимал, что начальник штаба беспокоится за левый фланг не зря, что этот участок в самом деле очень выгоден «противнику» для контрудара. И все же жигаревское возражение показалось ему слишком поспешным. Он и сам в последние часы тоже был немало озадачен появлением ракетно-пусковых установок на главном направлении обороняющихся.

— Вы хотите еще что-то сказать? — спросил он у Авдеева.

— Мне известно, что дивизии придан отдельный батальон. Почему бы не использовать его на левом фланге? — предложил Авдеев.

— Над этим предложением командира полка стоит подумать, — сказал Мельников. — Меня интересует, как смотрят на это товарищи десантники?

— Товарищ генерал, чтобы изменить место высадки десанта, нужно изменить исходную позицию батальона. Делать это в дневных условиях и в непосредственной близости от «противника» почти невозможно. — Майор Зацепин энергично тряхнул белокурой головой. — И у нас очень мало времени для такого маневра.

— Верно, времени мало, — согласился Мельников. — А в настоящем бою даже и того может не быть. Так что же делать?

— Не знаю, товарищ генерал. У меня ведь люди, техника. За все это я в ответе перед своим начальством. — Последние слова Зацепин подчеркнул особенно.

— Значит, пасуете, майор? — строго спросил комдив. — А задачу нужно выполнять. И я приказываю вам немедленно начать перегруппировку с целью выхода на главное направление. Ясно?

— Слушаюсь!

Жигарев тяжело вздохнул, вытер со лба пот ладонью, попросил:

— Разрешите, товарищ генерал, приоткрыть дверь? Сидим как в бане.

— Да, пожалуй, — согласился Мельников.

Жигарев нажал автоматическую кнопку, в открывшуюся дверь с морозным воздухом хлынул густой рокот моторов.

— Не теряйте времени, быстрей готовьте приказ по варианту Авдеева, — обратился Мельников к Жигареву.

Вместо уставного «слушаюсь» Жигарев только безмолвно пошевелил губами.

К полудню части дивизии вышли на рубеж Горная роща, совхоз «Алга» и теперь подтягивали тылы, налаживали связь с соседями, укрывали от глаз «противника» боевую технику. Мельников, с трудом пробираясь на своем газике по лесным заснеженным дорогам, проверял, как полки осваивают район сосредоточения и готовятся к выполнению новой задачи. Несмотря на то, что ночной марш был одобрен посредниками штаба округа, Мельников был недоволен. Ему казалось, что маскировочные работы в подразделениях проводятся слишком медленно, что кое-кто из командиров просто успокоился после первых успехов, а офицеры штаба дивизии ослабили требовательность.

— Вы уверены в том, что авиация противника ничего не заметит здесь? — спросил он встретившегося в расположении артполка полковника Осокина.

— Маскировочные работы еще продолжаются, товарищ генерал. Артиллеристы завершат их в самое ближайшее время.

— Почему в ближайшее? Надо завершить немедленно.

— Так есть же предусмотренные уставом нормы, — попытался возразить Осокин. — К тому же позади у солдат бессонная ночь, товарищ генерал.

— Вот-вот, — возмущенно покачал головой Мельников, — нормы, бессонная ночь. Прямо как на отдыхе. А вам известно, что взвод прапорщика Шаповалова ночью зарылся в землю на промерзлом холме, почти в два раза перекрыв все уставные нормы?

— Известно. В дивизионах тоже об этом знают. Политработники беседы провели с солдатами.

— Мало знать, полковник, нужно, чтобы расчеты попытались повторить почин шаповаловцев.

От артиллеристов Мельников поехал в полк Горчакова. Здесь были солдатские жалобы на перебои в питании. Сперва хозяйственники полка потеряли где-то две походные кухни. Потом, когда кухни были разысканы и доставлены на свои места, отстали машины с продуктами. Сейчас время подходило к обеду, и Мельников сам хотел убедиться, что солдаты получат пищу вовремя. И еще беспокоила организация разведки в полку. На последних учениях как раз у Горчакова хуже всех действовали разведчики.