Мельников не ошибся. В полночь через оперативного дежурного он получил от командующего войсками округа приказ вскрыть хранившийся в сейфе специальный пакет и действовать согласно имеющемуся в нем плану. В дивизии сразу была объявлена тревога.

Штабное помещение мгновенно ожило, наполнилось короткими и четкими командами, шелестом полевых карт. В поданные к штабному крыльцу автобусы солдаты спешно загружали необходимое для учений имущество. А рядом в машине-рации радист настойчиво настраивал переговорное устройство:

— «Курган», «Курган», я «Береза», как меня слышите? Перехожу на прием.

В кабинет Мельникова то и дело входили раскрасневшиеся от мороза офицеры, торопливо докладывали о готовности подразделений к маршу.

А мимо окон штаба, еле приметные в ночной мгле, уже проходили громыхавшие, тяжелыми гусеницами танки, мощные тягачи тащили орудия. Посмотрев на часы, Мельников нажал кнопку переговорного устройства, скомандовал:

— Через пять минут штабу быть готовым к маршу!

В самые последние минуты Мельников заехал домой, чтобы взять свой походный чемодан и повидаться с женой. Она поджидала его у окна. Увидев, обрадованно всплеснула руками:

— Наконец-то!

Он взял ее за руки, тихо спросил:

— А ты так и не ложилась?

— Ну что ты, какой сон! — Она посмотрела ему в глаза, призналась: — Знаю ведь, что едешь на учения, а все равно тревожусь. И все женщины тревожатся. Скажи только одно: надолго?

— Ты многого от меня требуешь, Наташа. Могу лишь сообщить: учения предстоят большие.

— Удачи тебе, Сережа. Большой, большой удачи!

Он обнял ее и поцеловал в губы.

Бронетранспортер остановился резко, будто перед обрывом. Дремавших в кузове солдат сильно качнуло. Замерли на дороге другие машины.

— Вылезай! — раздался властный голос прапорщика Шаповалова.

Он первым выпрыгнул на припорошенный снегом гудрон, побежал в темноту ночи, увлекая за собой солдат.

Порожние бронетранспортеры один за другим свернули в сторону и ушли в ближнюю балку.

— Быстрей! Быстрей! — на ходу поторапливали своих солдат командиры отделений.

Местами скользя по гладкой наледи, местами с усилием преодолевая рыхлые снежные наносы, Шаповалов почти на ощупь вывел свой взвод на слегка выделявшийся среди снежной белизны холм. Приказал развернуться и занять оборону. Предстояло охранять мост через горную реку. Мост этот уже дважды пыталась разрушить неприятельская авиация, чтобы задержать выдвижение частей дивизии в район сосредоточения. В ночной мгле самой реки было не разглядеть. На фоне чуть синевшего у горизонта неба выделялся лишь темный силуэт моста, а дальше, за ним, угадывалась зубчатая гряда горного хребта.

На холме, занятом взводом, снега почти не было. Ледяная корка промерзлого суглинка скрежетала под лезвиями лопат, будто, железная. Упорно вгрызаясь в этот тяжелый грунт, солдаты вполголоса переговаривались:

— Это что же, братцы, в охранники нас определили, что ли? За какую, извините, провинность?

— Так здесь же стратегическое направление. Соображать нужно.

— Правильно. Значит, нам — особое доверие!

— Разговорчики! — прикрикнул на солдат прапорщик.

Все умолкли. Только скрежет и позвякивание лопат о камни усиливались с каждой минутой. Ефрейтор Бахтин обратился к Шаповалову:

— Товарищ прапорщик, позвольте шинель сбросить? Мешает.

— Верно, разрешите? — присоединился к просьбе друга Зябликов.

— Шинели сбрасывать запрещаю категорически, — объявил Шаповалов, — чтобы не простудиться. Разрешаю снять ремни и расстегнуть верхние пуговицы.

На исходе ночи взвод зарылся в землю, солдаты замаскировали брустверы окопов снегом и сухой полынью, приготовили оружие к бою. Зябликов подсел к Бахтину, дружески предложил:

— Может, закурим, Леш?

— А не заметят? — спросил тот настороженно.

— Так мы же тайно, из рукава. Ох и махорка хороша! Дед прислал.

— Тогда давай, только осторожно.

В поредевшей ночной темноте стали видны колонны машин на дороге. Бронетранспортеры, строго соблюдая дистанцию, шли к мосту. Следом за бронетранспортерами двигались машины с зенитными и противотанковыми пушками, ракетно-пусковые установки.

— Во-о-озду-у-ух! — пронеслось над окопами.

Завыли сирены, предупреждая о приближении «неприятельской» авиации. У моста и поодаль от него стали взрываться фугасные пакеты. Мгновенно ожили невидимые ранее зенитные пулеметы, пушки.

В расположении взвода появился командир роты Суханов. Заметив у Бахтина горящую цигарку, он рассерженно спросил:

— Вы почему демаскируете нас, ефрейтор?

— Не я же один, товарищ старший лейтенант, — виновато заморгал глазами Бахтин.

— Что значит не один? А ну доложите, какую задачу выполняете?

Бахтин выпрямился и отрапортовал, что охраняет вместе со взводом стратегически важный объект от возможных диверсионных групп противника.

— Вот и охраняйте, не отвлекайтесь. На первый случай делаю вам замечание.