Квартира была несколько странной – в ней не было ни столов, ни стульев, зато по всем стенам тянулись длинные полки со странными предметами на них. Не наблюдалось ни одной классической люстры, зато имелась подсветка полок из галогеновых лампочек. Почему-то Яну уже не удивило отсутствие в доме дверей – комнаты плавно переходили друг в друга. Так она прошла через несколько комнат, напоминавших музей, и несколько комнат, напоминавших старинную библиотеку, и наконец увидела человека, сидящего в инвалидном кресле и изучающего какой-то манускрипт, держа его в руке. Похоже, здесь, в этом помещении, стоял единственный стол, и то, наверное, для того только, чтобы быть полностью заваленным разными бумагами и книгами, и для того, чтобы на нем стояла яркая электрическая настольная лампа.

Яна остановилась, рассматривая маститого ученого. Это был высохший старец с белоснежными длинными волосами и длинной бородой. Яна никогда вживую не видела долгожителей, но подумала, что выглядеть они должны именно так. Еще старик напомнил ей сказочного волшебника – по добрым, лучистым глазам в окружении глубоких, расходящихся, словно лучики, морщин. Видимо, этот человек добрую часть жизни провел, щурясь на солнце. Несмотря на его немощь и глубокую старость, Яна поняла, что старик был когда-то дивно красив и силен духом. Его длинные, тонкие пальцы перестали гладить какой-то древний документ, и он поднял глаза, взглянув поверх очков на вошедшую Яну.

– Слушаю вас, дитя мое, – заговорил он на итальянском языке и тут же повторил фразу по-английски, приняв замешательство Яны за незнание итальянского.

– Мне нужен сеньор Сереголо, – сказала она.

– Русская? – сразу же догадался старик и перешел на довольно-таки сносный русский язык. – Такая красивая девушка у меня в гостях, а мне и угостить ее нечем…

– Не беспокойтесь, я по делу, сеньор Сереголо.

– Зовите меня Эрос, – ответил старик. И, увидев взрыв эмоций на лице Яны как реакцию на столь необычное имя, рассмеялся. – Нет, это не шутка, не мой каприз, а на самом деле мое имя. Молодые родители не задумываются, как будут их новорожденные мальчики, названные Эросами, выглядеть в старости.

Эрос прищурил глаза и пытливо осмотрел Яну.

– Дитя мое…

– Меня зовут Яна.

– Очень приятно, Яна, не затруднит ли вас снять вашу широкополую шляпу?

Яна выполнила просьбу старика и присела на мягкое, обитое бордовым бархатом сиденье какого-то старинного кресла, больше напоминающего королевский трон, так как другой мебели здесь не имелось.

– Поразительно, – прошептал Эрос, – просто поразительно…

Яна поправила свои гладко зачесанные волосы и нервно принялась искать в своей сумке пудреницу.

– Со мной что-то не так?

– Нет, дитя мое, наоборот. И вы даже сами не знаете, насколько так!

Эрос развернулся в своем кресле и подъехал к стеллажу со старинными книгами. Порывшись на нем, достал какую-то потрепанную временем книгу.

– Сейчас… сейчас… – бормотал он. – Это здесь, кажется, на странице двадцать три…

– Что? – подалась вперед Яна.

– Сидите, сидите, королева, я сам покажу вам.

Эрос подъехал к ней и протянул книгу.

– Вот, посмотрите.

Яна скользнула взглядом по тексту на незнакомом ей языке и сконцентрировалась на картинке. На ней была изображена молодая женщина, величественно возвышающаяся на мраморном троне. Ее обнаженную грудь прикрывали многочисленные ожерелья, видно, что из золота и драгоценных камней. Длинные светлые волосы закручены в причудливую прическу. Большие глаза, высокие скулы, прямой нос, сжатые губы, острый подбородок. Яна сразу же поняла, что имел в виду Эрос, уловив портретное сходство этой женщины с собой. По ее дорогим украшениям и позе, по тому, как она держала голову, было понятно, что она знатного рода.

– Знаете, что это? – спросил Эрос.

– Ну, точно не я, – заверила его Яна и, заметив его лукавую улыбку, произнесла: – Красивая картина.

– Это мозаика, но она и правда как картина. Очень высокохудожественная мозаика. Такие мозаики требовали колоссального труда и стоили очень дорого. Только богатые люди могли вот так увековечить себя в камне.

– А что за книга у вас в руках? – спросила Яна, совсем позабыв, зачем она оказалась в этом доме. Добрые, лучистые и очень ясные глаза старика привлекали к себе внимание, а его речь просто завораживала. «Иван был прав, ученый – уникальный человек. Здесь столько книг, и он так прекрасно говорит на разных иностранных языках…» – подумала Яна, удобнее устраиваясь в кресле.

Старик подъехал к столу и зажег большую толстую свечку в медном подсвечнике с ручкой.

– Простите, Яна, у меня есть свои странности: даже в век кибернетики и всеобщей электрификации, как говорил ваш Ленин, – подмигнул он ей, – а также всемирной компьютеризации я люблю свет от обычных свечек и предпочитаю записывать свои оставшиеся еще мысли на бумаге, а не заносить их в электронную книжку.

– Выходит, вы как я, – кивнула Яна. – Из всего нового я приняла только сотовый телефон, правда, знаю в нем только две кнопки – как ответить на звонок и выключить телефон. Да еще про шнурок, то есть провод, знаю – куда его вставить, чтобы телефон заряжался. Информацию я тоже записываю в блокноте. Ведь если электронная книжка упадет в воду, например, то все адреса и телефоны погибли, а обычный блокнот можно высушить и все восстановить, переписав в другую книжку.