Шрифт:
Нажимая на кнопку с изображением маленького зеленого телефончика, Хьюго подумал, что никогда раньше не был так рад слышать Ротвейлера. Но его облегчение длилось примерно три секунды. Как и всегда, Ротвейлер говорила строгим голосом, строго по делу, и наводила ужас.
— Мистер Файн, я была бы рада, если бы вы могли подъехать и немедленно забрать Тео. У него на груди подозрительная сыпь.
— Но с ним все было в порядке, когда я его оставлял.
— Вполне возможно. Но сейчас с ним не все в порядке.
— Но разве вы не знаете, что это за сыпь? Вчера ему сделали прививку. Вероятно, это просто реакция на нее.
— Мистер Файн, у нас ясли, а не отделение неотложной помощи при больнице.
От одного упоминания подобного места у Хьюго по спине пробежал холодок.
– Но разве у вас нет никого, кто бы знал… разбирался в подобных вещах?
Должен кто-то быть, учитывая, какие деньги они де рут. Поразительно, что они просто звонят и переклады вают всю ответственность на родителей.
– Мистер Файн, я повторяю: у нас ясли. Не больница. И мы будем очень благодарны, если вы приедете и заберете своего сына. Немедленно.
Щелчок. Короткие гудки.
Хьюго уставился на мобильный телефон. К замешательству примешивался нарастающий ужас.
– Хьююююгоооо! — мяукнула Лаура с постели. Она снова терлась о шест, и одной рукой толкала грудь в его сторону. — Ты нужен мне, — томно произнесла она сквозь надутые губы.
Он уставился на нее в смятении. В свете только что услышанного ситуация, в которую он попал, казалась более нереальной и абсурдной, чем когда-либо.
– Я тебе не нужен, Лаура, — медленно произнес он. — Тебе нужно… Я не знаю. Психоаналитик или что-то в этом роде.
– Психоаналитик? — ее глаза метали молнии. — Как ты смеешь, черт побери?
– Это правда, — выходя из спальни, тихо сказал Хьюго.
Ее вопль ярости преследовал его, когда он спускался по скользкой стеклянной лестнице.
– Психоаналитик? Мне? Я — не тот тип женщин, которым требуется психоаналитик! Со мной все в порядке, черт побери! Ты еще пожалеешь, что это сказал. Ублюдок!
Глава 20
В «Цыпочках» Тео плакал. — Он плохо себя чувствует, — заметила нянечка, поднимая на Тео маечку и демонстрируя бледные красные пятна.
При виде их Хьюго чуть не лишился чувств от облегчения. Он только теперь понял, что ожидал чего-то типа бубонной чумы.
– Выглядят не так ужасно, — заметил он.
– С сыпью никогда не знаешь, — с сомнением в голосе ответила нянечка.
– Но они не похожи на менингит или что-то такое же ужасное?
Хьюго знал, что в таком случае следует по-настоящему беспокоиться. Только вчера утром он видел в медицинском центре плакаты, посвященные менингиту. На плакате изображались пятна, означающие действие быстрого, безжалостного убийцы.
— Я все равно бы за ними последила, — посоветовала нянечка. — Если станут хуже, то нужно показаться врачу.
В течение второй половины дня сыпь не стала хуже — на взгляд Хьюго. Перед сном, как и обычно, они с Тео послушали записи детских колыбельных. Этот был единственный совет Элис, о следовании которому он жалел.
Хьюго понимал, что в этом не только ее вина. Она говорила в общем и целом, советуя, чтобы Хьюго каждый вечер, перед тем, как уложить Тел спать, делал что-то одно. «Дети любят повторение», — только и сказала Элис. Так и оказалось, хотя Хьюго каждый вечер сожалел, что выбрал для повторения записи колыбельных.
Он сам сходил с ума от глупых и бессодержательных песенок и жуткой музыки, которая их сопровождала. Его беспокоил внутренний мир людей, которые вынуждены запираться в студиях и исполнять «Колеса автобуса» неестественно высокими радостными голосами.
Некоторые слова звучали весьма странно, если к ним по-настоящему прислушиваться, а Хьюго как раз прислушивался. Например, «Деревенский танец» в целом оказался хвалебной песней хождению по пабам.
Вверх и вниз по дороге идут люди,
Входят и выходят из «Орла».
Вот куда уходят деньги.
А они вовсю танцуют.
Хьюго сам несколько раз заходил в «Орла», в особенности во время огромного спроса на недвижимость в районе Кларкенуэлла. И он определенно потратил в «Орле» немало. Он помнил, что это один из первых в Лондоне пабов для гурманов.