— Будем надеяться на это, — с радостью ухватился за спасительную мысль Роман.

— Учитывая всю тяжесть ситуации, я принимаю решение взломать дверь, — сказал следователь и кивнул своим сотрудникам, которые через несколько минут привели насмерть перепуганного слесаря.

Вскоре был вырезан автогеном замок, и добротно сделанная металлическая дверь дрогнула и распахнулась.

— Стойте здесь! — приказал Роману с Мартой следователь и достал пистолет.

Двое сотрудников группы захвата вошли первыми.

— Шеф, здесь жмурик, — раздалось из комнаты через несколько секунд, — чисто.

Артем Анатольевич быстро вошел внутрь квартиры, Роман пошел за ним. В глазах у Марты потемнело, она на ощупь, опираясь на стену, пошла по коридору на свет, исходящий из комнаты.

— Ничего не трогать! — предупредил следователь.

Родион лежал посередине спальни животом вниз, полы его халата распахнулись, в руке он сжимал пустую бутылку из-под виски, а из шеи торчали ножницы, что рассеивало всяческую надежду на то, что Родион Игоревич может быть жив. Голова его была повернута набок, и на лице застыла маска удивления.

— Какой я дурак, что уехал от него… — прошептал Роман.

— Но кто?! Ведь бандиты в это время нападали на Романа! — спросила Марта, пряча слезы и отворачиваясь.

— Ты думаешь, что на земле существуют только двое преступников? — ответил Артем Анатольевич.

— Их, конечно, больше, но почему они все кучкуются вокруг наших знакомых? — взмолилась Марта.

— Памятник-то могильный был в руку, — протянул Роман.

Марта не могла больше выносить вида мертвого тела Родиона Игоревича, которого они не уберегли от смерти, и это теперь тяжким грузом легло им на совесть. Она вышла на кухню, приоткрыла окно и закурила. Скоро к ней присоединились Артем Анатольевич и Роман.

— Я не сомневаюсь, что эти ножницы из твоей коллекции, Марта, как и те, что достали из тела вашего секретаря Надежды. Я вызвал экспертов.

— Их еще пять… я имею в виду ножниц, что я купила в тот злополучный день.

— Артем Анатольевич, возьмите Марту под защиту! — попросил Роман. — Задействуйте программу защиты свидетеля! Ведь уже изготавливается памятник для нее! Это же прямая улика!

— Американских фильмов насмотрелся? Какая Марта свидетельница? Что она знает? Она — первая подозреваемая!

— Опять!

— Ножницы твои! — напомнил Артем Анатольевич.

— Ну, вы же понимаете, что меня кто-то подставляет! — воскликнула Марта.

— На сей раз, Марта Михайловна, алиби у вас нет…

— Вы думаете, что женщина смогла бы справиться с таким здоровым мужчиной, как Родион Игоревич?

— Судя по всему, ваш Родион был сильно пьян, а в таком состоянии с ним справился бы и младенец. Кроме того, он не открыл бы дверь больше никому, кроме Марты и вас, Роман. Сами говорили, что он был смертельно напуган и вы предупредили его, чтобы он никому не открывал.

— Это не означает того, что он беспрекословно нас послушался, — вступился Роман.

— Если вы сказали мне все, что знали, то можете ехать домой к Марте. Я предполагаю, Роман, что вы не оставите ее одну? Я поеду допрашивать напавшего на вас преступника, и так как до двадцатого июня времени остается уж очень мало, то я обещаю вам, что вытрясу из него всю информацию! Завтра приходите ко мне на работу, я расскажу, чем смогу вам помочь, — махнул рукой следователь, который выглядел очень уставшим и растерянным.

Марта с Романом, который выглядел снова как бомж, вышли из подъезда опустошенные и убитые. Они сели в машину Романа.

— Куда едем? — спросил Роман, зачем-то включив «дворники», словно они могли стереть весь этот ужас, что выпало пережить им за день.

— Д…домой… а завтра с утра к Купряшову. Может быть, ему удастся выяснить, кто угрожает, заказывает могильные плиты и уничтожает сотрудников «Вечного покоя»?

— Может, тебе, Марта, отказаться от этой должности? — вопросом ответил Роман.

— И что тогда?

— Тогда тебя оставят в покое. — Роман искренне беспокоился за Марту.

— А кто-то другой все равно придет на мое место? Мы думали, что на эту должность рвался Родион Игоревич, и вот теперь он мертв.

Роман аккуратно тронулся в путь.

— Если предположить чисто теоретически, что ты сейчас уйдешь, кто бы встал на твое место?

— Да, кроме Бориса, никого и не остается. Я подозреваю, что мое, то есть Димино кладбище вообще прикроют за полную неразбериху, которая там возникла с моим появлением, а меня объявят банкротом, и я лишусь всех своих акций.