— А ты меньше болтай! — раздался голос второй старушки из другой комнаты.

— Вы что-то знаете? — напрягся Роман, внезапно почувствовав, что эта старая женщина может дать ему ценную информацию. Возможно, что само провидение послало ее ему.

— А я задавала этим людям один и тот же вопрос, и их ответ был всегда неверным, поэтому я и не рассказала никому то, что знаю о Серафиме Павловиче.

— Задайте этот же вопрос мне! — попросил Роман, чувствуя, что у него поднимается температура.

— Рискнете ответить? — усмехнулась старушка и принялась аккуратно смывать грязь с его покрасневшей, воспаленной кожи.

— Рискну!

— Зачем ты искал его могилу? — спросила Пелагея. — Я человек верующий, и мне не нравится, когда тревожат покойников, тем более что Серафим этого не заслуживает! — сказала Пелагея Спиридоновна, кинув на Романа цепкий, умный взгляд.

— Марте Михайловне, которую вы лечили от простуды, грозит смертельная опасность. Я уверен, что если бы я смог отыскать могилу доктора Завьялова, я бы спас ей жизнь. По крайней мере, появился бы большой шанс уберечь ее, а она мне очень дорога, — ответил Роман, честно глядя в глаза старушке. — Не думайте, я не вандал!

Пелагея Спиридоновна улыбнулась и вытерла руки о застиранный, но чистый передник в мелкий узор.

— Ответ верный. Все предыдущие люди хотели от могилы Серафима Павловича что-то для себя и в чем-то обманывали меня, я это чувствовала. А ты хочешь спасти человека, и я почему-то уверена, что ты не сможешь поступить подло. Слушай, милок, мой рассказ.

В то время, когда Серафим Завьялов стал здесь работать, я, то есть мы с сестрой-близняшкой еще не родились, а вот в год, когда он умер, нам с сестрой исполнилось по пятнадцать годков. Наша мама работала в поликлинике санитаркой и была в восторге от человеческих качеств главного врача. Великой души был человек! Помогал молодым врачам, никогда не позволял себе кричать на персонал и уважительно относился ко всем людям, не делая исключения, светило ли ты медицины или простая санитарка. Мы с сестрой бегали на работу к маме и старались ей чем-то помочь. Мы мыли полы, помогали мыть посуду в лаборатории. Причем делали все это мы по доброй воле и с удовольствием. Я хочу сказать, что у меня лично сложились прекрасные отношения с Серафимом Павловичем. Чудный был доктор! Он сразу разглядел во мне способную ученицу, питающую интерес к медицине. Серафим Завьялов показывал мне, как делать перевязки, учил делать уколы и очень настаивал на том, чтобы я пошла учиться в медицинский институт. Кто бы еще стал возиться с деревенской девчонкой?! Надо отметить, что моя сестра Груня проявляла меньшее усердие и не испытывала особого интереса к медицине. У нашей мамы после нас родилось еще двое детей, но вскоре наш отец ушел из жизни по трагической неосторожности. Серафим Павлович всячески помогал нашей семье, а также обещал моей маме помочь выучить меня на врача. Такое доброе сердце не могло биться долго… — проговорила Пелагея и вытерла уголком фартука слезы. — Когда Серафим Завьялов умер от сердечного приступа, с ним умерли и мои надежды на то, что осуществится моя мечта и я выучусь на врача. Нам с сестрой как старшим детям надо было получать рабочие специальности и помогать матери в трудные для всех голодные времена поднимать младших братьев. Светлая мечта стать врачом так и осталась неосуществимой… Серафима Павловича я считала своим вторым отцом, наставником; моей первой юношеской влюбленностью тоже был он, и поэтому я часто бегала к нему на могилу и плакала, рассказывая про свои жизненные невзгоды. — Пелагея вздохнула и принялась аккуратно смазывать руки Романа своей мазью, которая едко пахла какими-то травами.

— И что? Вы знаете место, где он захоронен? — выдохнул Роман, который даже не замечал боли от предвкушения открытия тайны.

— Нам с сестрой пришлось уехать на заработки, мы посылали деньги матери и братьям, чтобы они не голодали. В родные края мы с сестрой вернулись много лет спустя, теперь вот живем вдвоем в родной избе. А сколько невзгод нам пришлось пережить и помыкаться, одному богу известно! Мой талант и стремление лечить людей взяли верх над обстоятельствами, и вот теперь я успешно занимаюсь народным целительством.

— Вы знаете, где находится могила Серафима Завьялова? — нетерпеливо повторил Роман.

— Старая часть кладбища сильно изменилась… постепенно надгробия разрушились, пропали многие памятники…

— А могила Завьялова?

— Она, конечно, тоже пострадала, на памятнике невозможно уже прочитать, что в могиле похоронен именно Завьялов, и я бы никогда не нашла ее, если бы в свое время мы с сестрой не пометили надгробие… — хитро улыбаясь, ответила Пелагея Спиридоновна, начиная ловко бинтовать руки своему подопечному.

Марта вернулась к себе за перегородку и расплакалась, она уже пожалела, что наговорила Роману столько гадостей. Это произошло от безысходности ее положения. Она понимала, что ей по большому счету никто помочь не сможет.

«Что-то важное мы упустили…» — думала Марта, и внезапно одна мысль пронзила ее сознание. Марта попросила сотрудницу вызвать такси. Садясь в машину, Марта назвала адрес следственного управления.

— Артем Анатольевич, мне надо узнать у вас одну вещь, извините, что отрываю от работы, — сказала Марта, располагаясь в кабинете следователя.

— Все, что угодно, Пескова, — обреченно ответил Купряшов.

— Мне кажется, что я упустила что-то очень важное, и этим важным является то, что хотела мне сообщить Надежда. Эх, зря я тогда не поговорила с ней! Я уверена, что Надя пролила бы свет на это темное дело! Возможно, что ее из-за того, что она что-то знала, и убили!

— Теперь поздно об этом сожалеть и бессмысленно говорить, — развел руками Артем Анатольевич. — А мне в управлении скоро голову снесут за ваше дело…

— Может быть, Надежда хотела показать мне что-то? Скажите, при ней не было ничего обнаружено? — спросила Марта. — Я, конечно, понимаю, что был пожар и все могло сгореть, но вдруг сохранилось хоть что-то?

— Марта, вы держите меня за дурака? Неужели вы думаете, что, если бы мы обнаружили какие-нибудь важные улики, мы бы не воспользовались ими? Да наши криминалисты вылизали в том помещении каждый квадратный сантиметр! Действительно, в том пожаре много чего сгорело, но все же сохранилась дамская сумка Надежды, обгоревшая снаружи и сохранившая внутри все свое содержимое.

— Я могу взглянуть на нее? — слезно попросила Марта.

Артем Анатольевич нажал кнопку селектора.

— Марина, принесите мне вещдоки по делу за номером двести восемьдесят два, а именно сумку Пирожковой Надежды.