— Могла ли Татьяна обнаружить ценную для них коробку с документами у вас в подвале? — спросил он у патологоанатома.

— Я не думаю… Она у меня совершенно не спрятана, стоит под моей раскладушкой. Когда я уходил с Виталием Васильевичем, Татьяна тоже покинула анатомичку, весьма недовольная, надо отметить.

— Еще бы, ведь ей не удалось отравить свидетеля и найти интересующие ее документы.

— Надо ехать туда! — воскликнул Дима.

— Прямо сейчас?

— А когда? Когда опять сломают дверь и вынесут коробку? Тогда мы точно не узнаем разгадку. Мне почему-то кажется, что она скрыта в этой коробке, вынесенной с кафедры микробиологии.

— Ребята, я поеду с вами, — засуетился хозяин квартиры, — я хочу помочь докопаться до истины.

— А как же ваша дочка?

— Она большая девочка, я напишу ей записку, что скоро приеду. А ужин сама найдет.

Втроем они спустились во двор, в прохладный, темный вечер. Ветреная погода и нависшие тучи предвещали скорый дождь. Они уселись в машину Евы и тронулись в путь. Дима из-за раны еще не садился за руль своего «Хаммера», оплатив стоянку на месяц.

Корпус патологической анатомии стоял во дворе медицинского института на своем месте и выглядел очень зловеще. Евгений Ильич достал ключ и открыл дверь, как всегда. Из помещения на них дохнуло плесенью, формалином и затхлостью.

— Как я здесь столько жил? — удивился он, проходя внутрь и устремляясь к своей много раз выручавшей его раскладушке. Коробка оказалась на месте. Они перенесли ее в соседнее помещение на стол для вскрытий, где было хорошее освещение. Мужчины стали доставать по одному листочку из коробки и внимательно рассматривать.

— Почетная грамота, еще одна, патент на изобретение какого-то антисептика, диплом, подтверждающий участие в научном симпозиуме, накладная расходов по хозяйственной части кафедры микробиологии, — перечислял Евгений Ильич, давая свои личные комментарии, — обычные бумаги, которые присутствуют в кабинетах всех заведующих кафедрами.

Коробка имела внушительные размеры, и вскоре ее перебрали полностью листок за листком, но никакого криминала не нашли.

— Не может быть, чтобы мы обманулись, а вот эти листы, исписанные мелким почерком Льва Леонидовича, возможно, все дело в них? — спросила Ева, выбирая эти бумаги из общей пачки.

— Это какая-то рукопись с только ему одному известными терминами и даже формулами, — почесал затылок Евгений Ильич.

— Скажите, а не может это быть формулой того самого неизвестного вещества, каким они травили людей? — спросил Дима.

Трое участников ночной вылазки молча переглянулись.

— Если все предыдущие домыслы оказались бредовыми, то почему бы этому не быть правдой? Надо отдать эти бумаги химикам, пускай они попробуют разобраться, — согласился Евгений Ильич.

— Ну уж, конечно, не на кафедру микробиологии в руки Татьяны, подозреваемой номер один, — предостерегла Ева.

— Хорошо бы по этому поводу послушать самого профессора, он бы объяснил лучше всех свои записи, — произнес Евгений.

— К сожалению, профессора рядом нет, и нам придется разгадывать этот ребус без него, — Дима задумчиво обвел глазами собравшихся и спросил: — А что, если мы правы и Татьяна повторит попытку убить кого-нибудь?

— Скорее всего, меня, — поежился патологоанатом. — Ведь, по нашей версии, одна попытка уже совершалась.

— Может быть, проверим это на себе? — спросил Дима.

— Ты что надумал? — воскликнула Ева.

— Она, кажется, хотела со мной встретиться? А что, если я постараюсь, чтобы она захотела от меня избавиться? Послушайте, есть шанс выжить после этой отравы? Мне немного не по себе, так как еще стоит перед глазами сине-красное лицо Игоря.

Евгений Ильич снова почесал затылок.

— Если рядом будет человек, который рассечет хирургическим путем горло, тем самым обеспечив доступ кислорода в легкие.

— Трахеотомия… — прошептала Ева.

— Я надеюсь, вы окажетесь рядом? — спросил Дима.

— Слышишь, друг, ты — ненормальный! Я не пойду на такое безумство! Это очень опасно! Я всего лишь патологоанатом и только предполагаю, что не будет никаких осложнений… а потом идти на такой риск! Резать себе горло!! Дима, опомнись! — Евгений Ильич перевел полный недоумения взгляд на Еву, как бы призывая ее на помощь.

— Я запрещаю тебе даже думать об этом! — горячо поддержала коллегу Ева, поправляя сползшие на нос очки.

— Как иначе мы разоблачим эту авантюристку?! — не унимался Дима.

— Только не рискуя чьей-то жизнью! — Ева оставалась непреклонна.

— Я, конечно, тронут тем, что ты так заботишься о моей жизни, но я также помню, как эта тварь отравила ученика моего отца.

— Это еще надо доказать.

— Докажем.

Черная стрелка четко пролегла по всему верхнему веку и поднялась очаровательной завитушкой к виску. Татьяна промокнула ярко накрашенные губы салфеткой, чтобы снять лишний, отягощающий губы слой, и посмотрелась в зеркало. Выглядела она хорошо, только слишком агрессивно.