— Почему они так долго не выходят? — то и дело спрашивал он.

— Дима, ты не представляешь, что значит рыться в архиве в поисках какой-нибудь мелкой информации! У девушек вообще может ничего не получиться.

— Уж лучше бы ничего не получилось и они быстрее вернулись, — буркнул Дмитрий.

— Если останутся на ночь, нас обязательно предупредят, — успокоил его отец.

Дима весь день не знал, куда себя деть. Одет он был чересчур легко — черные джинсы с черной водолазкой и темно-синяя куртка с утепленной подкладкой. Черные волосы на голове свободно трепал ветер. Когда уже начало смеркаться и он потерял всякое терпение, дверь монастыря со скрипом отворилась, и к ним вышла все та же высокая худая монахиня, видимо, выполняющая обязанности привратника. Дима кинулся к ней, как охотник к добыче.

— Ну, что? Где Ева? Как они?

Монахиня отшатнулась от такого напора, и Дима, испугавшись, что она сейчас захлопнет дверь перед его носом, несколько затормозил.

— С девушками все в порядке, — сквозь зубы ответила женщина, потупив глаза и глядя куда-то ему в грудь, не в силах поднять глаза и посмотреть прямо.

— Когда они выйдут? — спросил Леонид Иванович на болгарском языке.

— Сегодня девушки провели весь день в библиотеке, устали. Мы накормили их ужином и устроили на ночлег. Одна наша сестра поможет им. И, думаю, завтра они покинут нашу обитель, — ответила монахиня, все еще рассматривая грудь Дмитрия, и вдруг залилась краской стыда.

Дима даже мельком взглянул на свою грудь и пониже пояса, но в одежде у него все оставалось в идеальном порядке, и кроме черной материи, монахиня ничего увидеть не могла.

— Спасибо, сестра, — поблагодарил ее ученый.

— Принести вам еды? — спросила монахиня.

— Что вы, нет, конечно. У нас с собой много еды, не беспокойтесь, — ответил путешественник.

На том они и разошлись. Женщина напоследок подняла глаза на Диму и быстро захлопнула дверь.

— По-моему, ты здорово ее напугал, — рассмеялся Леонид Иванович.

— Интересно, чем? — достал сигарету Дима.

Между тем высокая монахиня стучалась в дверь кельи настоятельницы.

— Да, войди.

— Я видела плохое предзнаменование, — рухнула на колени пришедшая послушница. — Матушка Стефания, беда пришла к нашим воротам, чувствует мое сердце, что все это добром не кончится.

— Что случилось, сестра? Почему ты так взволнована?

— Дьявол! У наших ворот дьявол! Демонические синие глаза, черные волосы, черная одежда, а лицо! — монахиня закатила глаза.

Настоятельница сдвинула брови:

— Ты бредишь? Насколько мне известно, у наших ворот разбили палатку мужчины, ожидающие двух наших гостей. Причем двое из них — полицейские.

— Один из них демон! Его взгляд прожигает насквозь! — не унималась монахиня.

— Ну все, хватит! Не богохульствуй! На твоей психике сказалась монашеская жизнь! И что глазеть на мужчин, даже на чертовски, тьфу, прости, господи, красивых!

Дежурившие у монастыря мужчины решили ложиться спать, так как окончательно стемнело, а из-за завывающего, порывистого ветра было невыносимо оставаться на улице. Им позвонил Иван Костов и поинтересовался, как они добрались до места и каков результат. Дима забрался в спальный мешок и лег, скрестив руки на груди и устремив взгляд в натянутую материю над головой. Сон катастрофически не шел, на душе у него было неспокойно. И он знал причину этого беспокойства: ему нестерпимо не хватало Евы и не терпелось дождаться наступления утра.

«Поскорее бы она выбралась из этого каменного мешка! Зачем мы рассказали историю про королевскую семью отцу?! Почему он ею так заинтересовался и для чего мы пришли сюда копать дальше?!»

Посредине ночи раздался какой-то подземный толчок и сильный хлопок. Дима сразу же вскочил на ноги, Леонид Иванович проснулся и быстро надел очки.

— А? Что? Дима, что это было?!

— Какой-то сильный взрыв… Папа, он раздался из монастыря! — Дима помертвел и бросился из палатки, Леонид Иванович, охая, поспешил за ним.

Дима подбежал к двери и что есть силы забарабанил в нее кулаками. Земля под их ногами, а точнее, скала продолжала трястись, и доносился какой-то нарастающий гул.

— Что это, отец?! Что?! Землетрясение?! Вулкан?!

Леонид Иванович приложил ухо к двери, прислушался.

— Сын… по звуку похоже на какое-то подводное течение.

— Закрыто! Что будем делать?! Отец, есть какая-то опасность?! Что там взорвалось?!

— Дима, опасность может быть всегда, если случается катаклизм. Если размоет грунт…

— Почему они не открывают?! Может быть, с ними что-то случилось?

Дима подтянулся на руках и поднялся на каменный уступ, затем без страховки, на одном порыве тревоги за Еву, добрался до окошка, выбил его и залез внутрь, порвав куртку о торчащие осколки стекла. Оказавшись в полумраке внутреннего помещения, Дмитрий побежал на раздававшиеся крики женщин. Ободрав одежду и руки обо все возможные углы, он выбежал в более-менее просторный коридор и остановился. С виду мирный монастырь напоминал настоящий ад. Весь пол в помещении был залит грязной водой, в которой плавали одежда, обувь, книги и какие-то другие неопределенные предметы. Монахини в белых длинных рубахах, а некоторые фактически в чем мать родила хаотично носились по помещению с криками. Дмитрий кинулся к одной из них.