— Я поел хаманташа.

Густо подведенные глаза широко распахнулись.

— Извращенец!

— Это печенье.

— Ты ел печенье? Тебе что, двенадцать лет?

Тони пожал плечами. С вечера пятницы столько всего случилось, что он почти забыл о своей встрече со звукорежиссером.

— Мы ходили пить кофе.

— В двенадцать я как раз делала то же самое, — сказала Эми и многозначительно отхлебнула из своей кружки. — Вы и вправду этим занимались?

— Еще разговаривали.

— Господи, я просто балдею. Я-то думала, геи отрываются лучше нас. У вас что, нет никаких нормативов, чтобы держать планку?

Тони почувствовал, что улыбнулся впервые за целую вечность.

— После восьмидесятых — нет.

Эми ухмыльнулась и протянула руку к телефону.

— Похоже, в двенадцать лет ты не только пил кофе. «Чи-Би продакшнс», чем могу вам помочь?

Может, сказался настрой Эми: «Я буду вести себя так, как хочу, и пусть только мир попробует что-нибудь вякнуть!» Или же дело было в ее поразительно зеленых волосах, в знакомом ответе на звонок. Главное в том, что Фостер почувствовал себя энергичным, готовым ко всему. Он будто ожидал каких-то больших, удивительных событий, которые должны были вот-вот произойти. Страх и сомнения, преследовавшие его в снах и по дороге на работу, исчезли.

— Тони!

И возвратились.

Он обернулся и увидел, как Арра выходила из офиса Чи-Би. Она по-прежнему выглядела дерьмово, под ее глазами висели мешки, нечесаные волосы топорщились острыми седыми прядками. Из-за утомления у волшебницы появилась такая прическа, на которую Эми, наверное, понадобился бы литр геля. Похоже, карты не посоветовали ей хорошо выспаться.

Скорее всего, эта женщина всю ночь пыталась разглядеть будущее с помощью пасьянса, поэтому ее вид мог быть даже забавным. Вот только Тони он не веселил.

Арра схватила его за руку — даже через рукав джинсовой куртки чувствовался жар, исходящий от нее, — и повела к подвалу.

— Я говорила с Чи-Би.

— То есть он знает?

— Что именно?

Фостер прекрасно сознавал, что Эми могла прислушиваться к полудюжине разговоров одновременно, поэтому понизил голос до шепота. Он решил попозже разобраться с тем, что она думает о его секретах.

— Все. Ты же говорила, что мы ему обо всем расскажем.

— Верно. Нет. Я сказала только, что нынче утром тебе придется поработать для меня с большой дуговой лампой. Мол, я создаю блуждающие блики, которые понадобятся ему в этом сезоне. Мне надо сделать замеры уровня света. Он поговорит об этом с Питером и Сорджем.

— Я не…

Тони не хотел приближаться к воротам. У него возникло желание оказаться за сотню километров от них, когда они откроются. Но речь шла об эпохальном деле. Если не он, то кто?

— Конечно. Как угодно, — сказал Фостер.

Арра на мгновение еще крепче сжала его руку, как будто знала, что у него на уме.

— Утром я попыталась найти последнюю тень. Она на студии.

— Кто?

— Не знаю, но это неважно. Будь осторожен. Тень поймет, что все ее собратья уничтожены, и будет отчаянно прорываться через ворота.

— А как насчет того, что суется с той стороны?

— Вряд ли оттуда что-нибудь полезет. Пока — нет. Повелитель Теней ненавидит приступать к действиям, не имея информации. В этом заключается его сила и, в определенной степени, слабость. Он любит знать наверняка. Будем беспокоиться, как только прикончим последнюю тень. Хотя мы могли замедлить его реакцию тем, что уничтожили несколько этих вот мерзостей вдали от ворот.

— Клево. Это даст нам время на подготовку.

— Нам нечего готовить!

— Да, — выдохнул Тони. — Знаю.

Когда она отпустила его и потянулась к подвальной двери, Фостер, в свою очередь, схватил волшебницу за руку.

— Арра, я гадаю, зачем теням приводить людей обратно к воротам? Ведь одна из них на прошлой неделе последовала за нами к месту съемки. Значит, тени преспокойно могут передвигаться сами по себе, без человека.

— Нет. Помнишь, я говорила тебе, что чем специфичнее задача у такой гадости, тем более ограниченны ее передвижения? А самые последние тени очень подвижны только до того момента, пока не найдут себе хозяина. — Тони кивнул. — Когда они получают физическое воплощение, их способность передвигаться ограничивается короткой дистанцией от одного хозяина до другого, — продолжала Арра.

— Но они могут выживать сами по себе, так ведь?

Юноша увидел, как дернулся мускул на лице волшебницы, когда она сжала зубы.

— Их нельзя переделать!

— Я не об этом, — «Не совсем об этом». — Я просто подумал, что, может, будет… не знаю, более разумно, если эти кляксы свалят из хозяина, как только вытянут всю информацию, которой он обладает. Ведь притаившуюся тень гораздо труднее засечь, чем человека, который действует так, словно скрывается от живых мертвецов или будто наступила ночь людей-стручков [63] .