Тони долго смотрел на нее, потом достал тот термос, в котором осталось совсем немного зелья.

— Выпьешь?

— Дьявол, почему бы и нет?

Содержимого едва хватило, чтобы наполнить колпачок термоса. Арра осушила его одним длинным глотком. Глаза Тони сочувственно заслезились.

— Полегчало?

— Нет. Теперь мне надо помочиться.

Было слишком рано для кондиционеров, чересчур тепло для обогревателя, но воздух в церкви все равно отдавал у Тони во рту отфильтрованным привкусом. Пахло моющими средствами, хотя и не так сильно, как в доме Арры. К этому запаху примешивался слабый аромат духов и лосьона после бритья.

— Мне не нравится, что Бена пришлось оставить в машине.

— Он не проснется, пока я ему не позволю.

— Тогда не забудь сохранить достаточно сил, чтобы включить будильник.

— Я знаю, что делаю, Тони.

— Я просто говорю…

— Я знаю, что ты говоришь. Прекрати.

Тони пожал плечами и отошел от женского туалета. Он находился у западного входа, и найти его было нетрудно.

— Подожду здесь.

— Прекрасно. — Арра оперлась одной рукой о стену и исчезла из виду.

Парню было ясно, что она еще не пришла в себя после того, как безрассудно потратила силы.

«Нет, небезрассудно, — поправился Тони. — Необдуманно. Она не задумывалась, что делает. Ее реакция на прикосновение тени была, по сути, истерической. Бежать и сопротивляться, не думая о последствиях. Физическое переутомление зачастую вело к эмоциональному. Отсюда и эти ее обреченные речи в машине.

Такое объяснение имеет смысл.

Мы побеждаем. Мы должны победить».

Тони напрягся, услышав вдалеке голоса, но расслабился, когда эти люди двинулись в другую сторону. Потом юноша нахмурился.

«Не слишком ли долго отсутствует Арра? Явно дольше, чем задержался бы в туалете любой парень. Сколько времени на это тратят женщины? — Тони преследовало ощущение, что волшебница могла вылезти из окна и исчезнуть. — Вдруг она находится уже на пол пути к Сиэтлу, под другим именем?»

Он быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что за ним не наблюдают, чуть приоткрыл дверь и услышал:

— Ты!

Полился знакомый поток бессмысленных слогов, раздался мягкий хлопок.

— Арра?

— Лучше принеси сюда зелье.

Тони сделал еще два шага и осторожно выглянул из-за угла. В женских туалетах пахло явно лучше, чем в мужских. Волшебница стояла перед раковиной из нержавеющей стали и мыла руки. На полу лежала сотрудница компании по доставке продуктов.

— Заложница тени?

Арра фыркнула и сказала:

— Уже нет.

— Мы забыли о людях, доставляющих продукты, когда составляли список.

Тони опустился на пол и приподнял голову девушки.

— Они, наверное, как раз привезли обед.

— Обед! — Покрасневшие глаза девушки резко распахнулись. — Почему мы всегда должны возить лазанью? Я так устала готовить ее!

— Эй, все хорошо!

Зелье искрилось, капая ей в рот.

Она сглотнула, снизу вверх посмотрела на Тони и сказала:

— Трех видов печенья вполне достаточно. Кроме того, есть торт! — Еще полдюжины маленьких глотков. — Пятнадцать сотен бутылок воды в месяц.

— Это много.

Она нахмурилась, допивая остатки зелья из колпачка термоса:

— А ты кто такой?

Не успел Тони ответить, как Арра пробормотала:

— Спи.

Глаза девушки закрылись.

— Зачем ты ее усыпила?

— Так проще, чем объяснять. К тому же так легче будет ее нести.

Арра отошла от раковины и жестом велела Фостеру поднять похрапывающую девушку.

— Да неужто? — Тони подхватил эту особу на руки, крякнул, слегка передвинул ее и направился к выходу. — Ты вроде бы сказала, что дальше все пойдет просто ужасно?

Арра хмыкнула и подняла рюкзак.

— Я в этом мире всего семь лет, но уже кое-что знаю. Если молодой человек выносит потерявшую сознание девушку из женского туалета баптистской церкви, то слово «ужасно» не способно и близко описать эту ситуацию.

«Веский довод».

— Что это за «ты»?

Арра, проверявшая двух пассажиров, спавших на заднем сиденье, повернулась обратно к Тони и нахмурилась:

— Что?

— Каждый раз, когда тень тебя видит, она говорит: «Ты!» Одним и тем же тоном.

Волшебница пожала плечами:

— Все тени появляются из одного и того же источника. Потому их реакция такая неоригинальная.

— Логично.

— Спасибо. — «О! Вот вам и сарказм, который ранит». — В моем сне тень не хотела возвращаться к Повелителю. Она не желала утратить чувство собственного «я».