У Генри ушло несколько минут на то, чтобы найти пульт от телевизора, хотя крышка туалетного бачка, если поразмыслить, была самым логичным местом для хранения этой штуки. В DVD-плеере обнаружились расширенная версия «Двух башен» и серия «Федерации», вышедшая на прошлой неделе, а в древнем кассетном плеере — новый «Стар трек». Фостер упоминал, что копит деньги на TiVo, [39] но, очевидно, еще не сумел собрать нужную сумму.

Фицрой швырнул пульт обратно на скомканное одеяло. Он не продвинулся дальше того пункта, с которого начал.

Запах Тони пропитал квартиру, но его явно не было тут несколько часов. Он ушел на работу и не вернулся.

Имелось только два возможных варианта развития событий. Тони все еще работал, или же его захватил Повелитель Теней. В любом случае парень оставался на студии.

Генри хотел открыть дверь, но помедлил. Он почувствовал, что в коридоре есть кто-то живой. Лучше подождать, пока этот тип уберется.

«Допустим, с Тони все в порядке. Если окажется, что он просто работает допоздна, то чем меньше людей увидит меня здесь, тем лучше. Тем меньше смущения для нас обоих».

Жизнь помедлила по ту сторону двери и постучала.

Знакомое лицо Ли Николаса заполнило дверной глазок. В этом стеклышке оно выглядело искаженным, поэтому его выражение трудно было разобрать.

Насколько понимал Фицрой, Фостер и этот актер только формально считались сослуживцами, учитывая положение одного и другого на съемках «Самой темной ночи». Они могли относиться друг к другу дружелюбно, но приятелями определенно не были. Пусть парень всей душой желал обратного, было крайне маловероятно, что между ними возникнет нечто большее, чем дружба.

«Итак, что же делает Ли Николас у дверей Тони ночью в пятницу?»

Генри улыбнулся и отворил дверь, тщательно держа голод под контролем. Всегда имелся шанс, что актером снова овладела тень. Поэтому Фицрой не собирался открывать ему больше необходимого.

Последовал блеск фотогеничной улыбки.

— Я искал Тони Фостера.

Актер нервничал. Он хорошо это скрывал, но Генри чуял его беспокойство. Лишь это и дорогой одеколон — никакого намека на запах чужого мира.

— Тони еще не вернулся с работы.

— Странно, — произнес Ли, проведя рукой по темным волосам. — Я слышал, сегодня съемки закончились рано.

— Неужели?

«Плохо дело».

— Да.

— Во сколько?

— Примерно… — Зеленые глаза слегка сощурились, когда Николас посмотрел мимо плеча вампира. — А вы кто такой?

Тут Генри понял, что не потрудился включить в квартире свет. Он уже собирался объяснить, что как раз уходит, но проследил за взглядом Ли, остановившемся на влажных пятнах, хорошо заметных на плечах его плаща, и решил, что правда сослужит лучшую службу, чем ложь.

— Я тоже его ищу, — ответил Фицрой, показывая кольцо с ключами. — У меня есть ключ от этой квартиры.

«Что ж, по большей части я сказал правду».

— Даже так. — Генри было видно, как артист стремительно пришел к неверным умозаключениям. — Хорошо.

— Вы хотите оставить для него послание?

— Что? Нет, все в порядке. Я, э-э… Я должен… Мм… Меня ждут в машине. У меня свидание. Я увижусь с Тони на студии в понедельник.

«Он подчеркнул слово „свидание“. Это интересно. Хотя если Ли ожидают в машине, то следующая часть разговора будет быстрой».

Генри позволил голоду подняться туда, где ужас граничил с насилием, перехватил взгляд Николаса и не дал ему отвести глаз.

— Что вы помните о том времени, когда вас контролировала тень?

— Я не знаю, о чем вы говорите!

Ли не лгал.

Испытывая искушение превратить вопрос в команду, Фицрой нехотя признал, что коридор чужого многоквартирного дома — не лучшее место для допроса, особенно сейчас, когда актера кто-то ждал в машине. Кроме того, вампир понятия не имел, как среагирует Ли, когда к нему вернется память.

Поэтому Генри удовольствовался вопросом:

— О чем вы хотели поговорить с Тони?

— Он был рядом этим утром, когда я рухнул. — Из зеленых глубин поднялся ужас, не имевший отношения к Фицрою. — Я просто хотел узнать, не видел ли он… Было ли там что-нибудь. — Николас приподнял руку, сжимая и разжимая кулак, словно пытаясь ухватить свою мысль. — Я просто…

Этот человек балансировал на самом краю. Генри испытывал легкое искушение толкнуть его, чтобы посмотреть, где он приземлится. Но лучшие чувства вампира одержали верх. Он вернул голод обратно и позволил актеру отвести глаза.