– Я там и была, твоими стараниями. И ты хотел бы, чтобы я там задержалась подольше?

– Да, хотел. Девушка при смерти. Кто за это ответит? – Максим все больше и больше себя накручивал и почти перешел на крик.

– Вот и я хочу спросить: что это такое случилось у вас там, в машине, что вы врезались в троллейбус?

– Лена была очень возбуждена, испугана, она рассказывала мне о том, что вы заставляли ее признаться в убийстве Светланы Измайловой, – эти слова Максима меня очень заинтересовали.

Зачем молодому человеку нужно врать? Он не знал, что я записывала их разговор и могу вывести его на чистую воду.

– Ты можешь сказать конкретно, о чем она говорила перед тем, как попасть в аварию? – Я по-прежнему сохраняла спокойствие, а Максим даже и не старался скрыть волнение. Я еще раз внимательно посмотрела ему в глаза. Он попробовал выдержать мой взгляд. И в этом ответном взгляде я прочитала отнюдь не любовь.

– Да не помню я! Я знаю только, что уговаривал ее остановиться, поговорить, а она вдруг вывернула руль и врезалась в троллейбус, – взорвался Максим.

– Так, может быть, это ты виноват, что она пошла на этот сумасшедший шаг? Если бы не жужжал у нее под ухом, она бы и не разбилась? – Я в отличие от собеседника сохраняла железное спокойствие.

– А если бы вы не приставали к ней, она вообще не стала бы психовать!

– Не стала бы приставать я – вопросы начали бы задавать следователи, – в отличие от Максима я все понижала голос.

– Да ваши следователи и не додумались бы ничего спросить!

– Значит, ты считаешь, что я на правильном пути? Или точно знаешь?

Мне показалось, что Максим сейчас бросится на меня. Но он взял себя в руки. И начал говорить, что Лена, возможно, сейчас там умирает, а мы перемываем ей косточки. Я, конечно же, не согласилась и объяснила, что мы не просто перемываем косточки, а пытаемся выяснить, оправданно ли его заявление, будто это я довела девушку до самоубийства, как он сообщил милиции.

Молодой человек заявил, что действительно так считает и сожалеет, что правоохранительные органы не приняли никаких мер.

– А ты тут совсем ни при чем? – задала я вопрос в лоб. – Почему ты не вырвал у нее руль и не вывернул в правильную сторону? Ты же очень хорошо водишь машину! Я убедилась в этом, когда увозила Женю Ножкину с турбазы и пыталась от тебя оторваться.

– Я пробовал, – вновь начал горячиться Максим, – но у меня не получилось!

– Максим, а что тебя связывает с Леной? Тоже любовь? – Я резко сменила тему разговора.

Куркин слегка растерялся, а потом начал говорить, что пока Чесноков в КПЗ, он должен заботиться о девушках, чтобы не распался коллектив, чтобы подготовиться к гастролям.

Я продолжала настаивать на вопросе о Лене, передала наш разговор с ее сестрой, а потом спросила в лоб:

– Почему Лена говорила сестре, что ты убеждал ее в своей любви? Насколько мне помнится, мы с тобой при первой встрече выяснили, что ты любишь Женю.

Куркин покраснел и зверем посмотрел на меня.

– Это мое дело, кого я люблю! Я не обязан вам отвечать, отстаньте от меня!

– Ну хорошо, – согласилась я. – Кого ты любишь – это действительно только твое дело. Но ты не мог бы сказать, когда в среду Лена ушла от тебя?

Вопрос этот я задала, как говорится, наобум, повинуясь шестому чувству – я ведь знала только о том, что Лена в ту ночь не ночевала дома, – и оно меня, как всегда, не подвело.

– В какую среду? – Интересно, Максим сделал вид или действительно не понял, о чем я его спрашиваю?

– В ту среду, когда была убита Светлана Измайлова, – уточнила я.

– А с чего вы взяли, что Лена была в ту ночь у меня? – удивился Куркин.

– Она рассказала это своей сестре Валентине, а та, когда мы встретились в больнице, мне, – безбожно врала я, но это принесло плоды – Максим признался, что девушка действительно была с ним.

– Мы проснулись около обеда. И Лена сразу сбежала, она сказала, что обещала помочь сестре убрать в доме.

– С каким настроением она ушла от тебя?

– Ей понравилось, – самодовольно усмехнулся мой собеседник.

Я поинтересовалась, могло ли быть так, что Лена выходила утром, пока он спал. Максим удивленно взглянул на меня. Помолчал, а потом сказал:

– Я помню, что мы уснули обнявшись. А когда проснулся, ее голова была не у меня на плече, а на соседней подушке. Так что можно сказать, что она действительно ушла. Из моих объятий.

– А сейчас ты очаровываешь Оксану? – сменила я тему разговора.

– Это не ваше дело! Я не буду больше с вами разговаривать! – С этими словами Максим вылетел с кухни, чуть не сбив в дверях с ног Оксану, которая решила было в этот момент войти к нам.