Первыми не выдержали лучники на крышах. Тренькнула тетива, мелькнула стремительная охотничья стрела. Странник должен был рухнуть на землю с пробитой головой, но, вместо этого, он всё также продолжал стоять. Стрела лежала на земле, сломанная, наконечник сплюснут — она словно врезалась в невидимую, но прочную как сталь преграду. Миг спустя, воин резко развернулся, взмахнул рукой — между пальцев плясали язычки пламени. В воздух взметнулся огненный шар, пролетел, оставляя за собой пылающий след, и врезался в крышу дома, где засели стрелки. Раздался оглушительный взрыв, вверх взмыли горящие обломки досок, описывая в полёте красивые дуги, тела лучников разорвало на части, разметало в разные стороны. С соседней крыши полетели стрелы, но пробить невидимый магический щит, сотворённый Вельтейтом, не смогла ни одна из них. Мгновением позже взрыв ещё одного огненного шара оборвал жизни последних лучников.

Вооружённые кольями и вилами крестьяне словно очнулись от сна — строй рванулся вперёд в едином слитном движении, подобно хирду подземных гномов из мира Зиэры. Казалось, эти люди просто не видели того, что случилось с их собратьями на крышах — чья-то воля гнала их к одной единственной цели, полностью подчинив себе, вытеснив даже страх перед смертью и животный инстинкт самосохранения. До облачённого в доспехи чародея не добежал ни один из них. Широкая пламенная коса рванулась вперёд, наперерез несущемуся строю, стелясь примерно в трёх футах над землёй, достигла бегущего вала человеческих тел, врезалась в него.

Дальнейшее Вельтейт запомнил в мельчайших подробностях. Огненное лезвие рассекало плоть с той лёгкостью, с какой горячий нож режет масло, играючи проходило сквозь кости и сухожилия, не встречая сопротивления; алая влага брызгала в разные стороны, щедро пропитывая собой землю, в дорожную пыль валились внутренности из разорванных надвое тел. Человеческий вал захлебнулся кровью, крестьяне умирали молча, словно не чувствуя боли. За одно короткое мгновение правильный строй превратился в беспорядочную кучу изуродованных останков. Бой был окончен, едва начавшись.

…Вельтейт даже не успел осознать своей победы. Сверху навалилась непомерная тяжесть, вдавливая, вжимая его в землю; невидимые цепи сковали сознание, спутывая мысли и разрывая покров защитных чар. Казалось, на плечи ему рухнула громадная скала — ноги подогнулись, он упал на колени, не в силах сопротивляться вражеской магии, попытался дотянуться до источника Силы — напрасно. Глухой несокрушимый барьер давил все его попытки использовать чародейство. Пальцы, против воли странника, разжались, выпустив древко Карнота. Ему не оставили ни единого шанса.

Она медленно подошла, остановилась в пяти шагах от стоящего на коленях воина, с вызовом посмотрела ему в глаза:

— Вы, смертные, все одинаковы. — С презрением бросила черноволосая. — Готовы жечь и убивать, пытать и мучить — лишь бы добиться своего. Придумываете бессмысленные цели, глупые идеалы и стремитесь к ним, сметая всё на своём пути, отбрасывая в сторону самое главное: любовь, красоту, счастье, радость. Вечно гонитесь за чем-то, убивая в этой погоне друг друга, летите, точно безмозглые светляки, к этому вашему «свету истины». — Последние слова она с презрением выплюнула. — Ищете то, что сами же и придумали.

Вельтейт смотрел ей в глаза, но не проронил ни звука. Ему совершенно безразлично, зачем она устроила этот балаган. У неё есть то, что ему нужно. Всё остальное значения не имеет.

— Ты и правда так думаешь? — она вновь играючи читала его мысли. — Скажи мне, Вельтейт, чего ради ты начал этот путь, оставил Зиэру, прошёл по моему следу сквозь Упорядоченное, чего ради терпел лишения и страдания? Ответь мне, эйнари, ответь, зачем?

— Ты знаешь и так. — Эти слова он произнёс мысленно, но черноволосая, разумеется, его услышала.

— Неужто ради этого? — В её руках из ниоткуда возник агатово-чёрный драгоценный камень, словно созданный из затвердевшего первородно-чистого мрака. Блики солнечного света, льющегося с небес, не касались матовой поверхности дивного творения, не пятнали собой его девственную черноту. Древняя Тьма смотрела из каждой грани тысячами бездонных глаз, проникала в душу, извлекая потаённые страхи, несбывшиеся мечты и разрушенные надежды, тянулась к самой сути, стремясь поглотить, вобрать в себя. Сулила избавление от мук и страданий, звала, манила, обещая вечный покой. Вельтейт почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Вот он, Чёрный Камень Ракота — магический артефакт, за который любой из магов Зиэры без колебаний продал бы душу! То, что странник так долго пытался отыскать, то, зачем шёл из мира в мир, топтал сапогами тропы Межреальности — вот оно, совсем рядом, в каких-то пяти шагах. Всего пять шагов, но для него сокровище остаётся недостижимым.

— Скажи, Вельтейт, неужто ради этой безделушки ты будешь резать женщин и пытать детей, рушить до основания города и обращать в пепел их жителей? Неужто этот ничтожный камушек того стоит?

Ничтожный камушек?! Величайшая реликвия его родного мира — всего лишь пустая безделушка?! Вельтейт дёрнулся от негодования. Древняя легенда гласила, что Чёрный Камень был принесён в Зиэру самим Владыкой Тьмы Ракотом и отдан, как дар первым жрецам Восставшего. Повелитель Мрака заключил внутри своего творения Силу Первозданной Тьмы, дарующей великое могущество тому, в чьи руки попадёт артефакт. Служители Тёмного стали набирать сторонников, суля людям бессмертие, которым Свет, по их словам, наделить не может, обещали свободу от тирании и всеобщее равенство. Новая религия распространялась всё шире, её последователей становилось всё больше, жрецы Ракота внушали своей пастве ненависть к Молодым Богам, которым на протяжении нескольких тысячелетий поклонялись обитатели Зиэры. Разразились невиданные по размаху и кровопролитности Войны Веры, весь мир оказался втянут в безжалостную резню, и лишь благодаря Чёрному Камню слуги Тёмного смогли одержать победу. Точнее, думали, что смогли одержать…