— Ты хочешь узнать будущее? — спросил он.

— Нет. Я не хочу узнать свое будущее. — сказал я.

Эльф с любопытством уставился на меня, по-птичьи наклонив голову.

— Я слушаю тебя, рыцарь.

— Я хочу узнать, — продолжил я. — Как спастись от тьмы, которая наполняет меня день за днем…

— Твой вопрос интересен, рыцарь. — сказал эльф задумчиво. — Что ты называешь тьмой?

Я усмехнулся.

— Я говорю про холод и боль, которые поселились во мне и становятся, день ото дня, все мучительнее. Я смотрю на мир, который меня окружает. Он лишен света, лишен любви. Наш мир, эльф, стал Землей Без Радости…Наш мир поглощает тьма…И я не знаю, что мне делать.

— Тьма это просто отсутствие света, рыцарь. Это знают даже маленькие дети. — эльф улыбнулся. — Не гаси свет, который живет в тебе с рождения. Ведь это очень просто — погасить в себе свет. Если ты поступишь так, ты сразу перестанешь чувствовать боль и холод. Это очень страшно, рыцарь, когда ты совсем перестаешь чувствовать боль. И это и есть тьма. Но у тебя есть путь, чтобы рассеять ее. Очень трудно и очень больно превратить данную тебе при рождении крошечную искру в пламя, которое способно озарить мир. В свет, который может озарить мир и рассеять тьму. Береги эту искру, рыцарь. Когда она станет пламенем, ты сможешь согреться…

Еще раз улыбнувшись и кивнув на прощание, эльф скрылся в лесу, мягко ступая по опавшей листве.

Я медленно пошел по направлению к деревне, размышляя над загадочными словами Бессмертного. Интересно, а он действительно бессмертный? Может, мне стоило проверить? Я усмехнулся своим по-детски злым мыслям. Все-таки, слишком много во мне тьмы…

Я проходил мимо небольшого оврага. Миновав его, я услышал позади шелест и какое-то неприятное пощелкивание.

Резко обернувшись, я увидел того, кто издавал эти звуки.

Из оврага торопливо выползало несколько стеноломов. Не знаю, каким ветром занесло их сюда, эти жалкие останки перебитой Орды. Быстро перебирая суставчатыми ногами и пощелкивая крепкими челюстями, они направились ко мне.

И что за идея была — пойти в лес без оружия?

Торопливо оглядевшись, я подхватил с земли длинный сук, производивший впечатление самого крепкого.

Один из жуков, опередив своих уродливых собратьев, рывком подскочил к моим ногам и жадно распахнул свои угрожающие жвала.

Не долго думая, я пнул его сапогом прямо в распахнутую пасть. Откатившись назад и продолжая щелкать разбитыми челюстями, жук снова побежал на меня. Обхватив свою дубину двумя руками, я занес ее за спину для разгона, а затем изо всех сил ударил по морде ближайшего из стеноломов. Он стремительно отлетел к оврагу, перевернувшись через себя, и по дороге сбил с лап одного из отстающих жуков.

Оставшиеся жуки окружали меня, прищелкивая жвалами и готовясь атаке.

Широко расставив ноги, я покачивался из стороны в сторону, ожидая бросков тварей. Ждать, конечно, пришлось недолго.

Жук еще только оторвался от земли, только собрался распахнуть смертоносную пасть, а моя дубина уже со свистом разорвала воздух, и со звоном врезавшись в отливающие синевой надкрылья, отшвырнула жука в овраг.

Вслед за отброшенным жуком кинулось сразу несколько. Я едва успевал увернуться от стремительно атакующих стеноломов, нанося точные и сильные удары. Жуки отлетали в овраг, но тут же упрямо лезли из него, цепляясь лапами за сырую землю.

С хрустом ударив очередного костолома в выпуклый фасетчатый газ, я остался один на один с последним из жуков. Сородичи его возились на дне оврага.

Не отрывая взгляда от перебирающего лапами стенолома, я потянул из-за голенища сапога короткий нож.

Плавно поводя ножом перед собой, я сделал шаг назад.

Решив, что настало самый подходящий момент для атаки, жук бросился вперед. Сильным рывком я вогнал лезвие ножа в глаз жуку.

Распахнув челюсти в бессильной ярости, жук упал на землю.

Он лежал на земле кверху брюхом, перебирая сразу всеми ногами. Остальные жуки продолжали шуршать на самом дне оврага.

Я поднял с земли свою верную дубину, перепачканную коричневой кровью, и подошел к беспомощному жуку.

Замахиваясь, я перебирал в голове причины для ненависти. Сразу все.

И разоренные древни и хутора данников Ордена Звезды.

И озверевших крестьян, учинивших кровавый бунт.

И жирных магистров и отцов-капитуляриев, засевших за стенами Мальдены.

…Бросив ставшую ненужной дубину поверх коричневого месива, оставшегося на месте беззащитного брюха затихшего стенолома, я подошел к краю оврага. Сплюнул на его темное шевелящееся дно. Направился к деревне.

Я вышел на окраину деревни.