– Что случилось, Белка?

– Да ничего не случилось.

О, какая пауза! Прямо-таки мхатовская! Представляю, какие у нее долги!

– Просто ты куда-то пропала, Аришка, и я решила позвонить.

– У меня было много дел. Оформляла мамино наследство. – Про то, как Паша облил меня водой, я благоразумно умолчала.

– И как? – жадно спросила Белка. – Оформила?

На этот раз паузы не было. Наследство Марины Мининой ее очень даже интересовало. Из-за него-то она и позвонила. Но я не умею врать.

– Все в порядке. Теперь все мое.

– Поздравляю.

– Не с чем. Мамы больше нет.

– Прими мои соболезнования, – поспешно сказала Белка.

Вам никогда не приходилось покупать друзей? Нет? Тогда я за вас рада. Передо мной сейчас встала дилемма: по карману ли мне Белка? И не тяготит ли меня одиночество? Я всерьез задумалась.

– Эй, Аришка! Почему ты молчишь?

– Сколько?

– Что сколько? – оторопела Белка.

– Сколько тебе надо?

– Ну, знаешь! – После этих слов положено швырять трубку. Белка не швырнула. Следовательно, я попала в точку.

– Давай как-нибудь поужинаем вместе, – предложила она, вместо того чтобы порвать со мной навсегда.

– Хорошо. Завтра тебя устроит?

– Конечно! Если бы ты знала, как я по тебе соскучилась!

– Как твои дела на личном фронте?

Я не случайно об этом спросила. В отличие от меня Белка очень неразборчива в связях. Поскольку в своих мечтах я родилась в девятнадцатом веке, меня иногда тянет на пафос. Неразборчива в связях. Как звучит, а? Не то что «прыгает в койку к любому, кто позовет». Хотя фактически так оно и есть.

С мужиками Белке никогда не везло. Это особенность развратных женщин: они вроде бы и востребованы, но количество любовников никогда не переходит в качество. Это все равно что миллион разменять по рублю. Женщина с миллионом, то есть с одной огромной любовью, любовью на всю жизнь – королева. А женщина с тем же миллионом, но по рублю, дешевка.

Белка как раз дешевка. Она и смотрится как дешевка. На ее месте я бы не красила волосы в рыжий цвет и сменила помаду. В тот последний раз, когда мы с ней обедали вместе (как всегда, за мой счет), она опять собиралась замуж. Сколько у нее было мужей, я точно не помню. Сначала она меняла фамилию, потом остановилась на той, что принадлежала ее третьему официальному мужу. Почему-то она ей понравилась, эта фамилия, хотя лично я нахожу ее странной. Эрве. Нет, это не аббревиатура, это фамилия Белки. Алена Эрве. Нелепость в квадрате. Русская женщина с украинским именем и эстонской фамилией. Потому я и зову ее Белкой.

– Ты вышла тогда замуж? – спросила я, надеясь услышать, что она сменила-таки свою ужасную фамилию на что-то более приятное слуху.

– Да, – без особого энтузиазма ответила Белка. – Но мы уже не живем вместе.

– Лихо! Ты же говорила, что он богатый?

Все мужчины при знакомстве представлялись Белке либо банкирами, либо адвокатами, а потом оказывались водопроводчиками. Я не совсем понимаю, как можно принять водопроводчика за адвоката, но она и не на такое способна. Во время того обеда она взахлеб рассказывала мне, какой шикарный у ее будущего мужа ресторан и с каким вкусом подобран интерьер в его загородном доме. Далеко не первый раз мужчина приводил Белку в ресторан (магазин) и говорил, что это шикарное заведение принадлежит ему. Официант или бармен (продавец) за соответствующую мзду охотно подтверждал его слова, и воодушевленная Белка наступала на грабли, ручка которых со свистом била ей в лоб, и так уже синий от шишек: бежала с ним в загс, чтобы через месяц развестись. Очередной муж обирал ее до нитки и отчаливал. Я сама оплатила ей парочку разводов и разъездов, но потом мне надоело. Когда после многомесячного молчания Белка позвонила, я невольно напряглась. Хоть бы на этот раз ей повезло!

– Видишь ли… – замялась Белка. – Он разорился.

– Понятно.

Забыла сказать: детей у нее нет. Белка просто не успела их завести, так стремительно менялись ее мужья, официальные и гражданские. Сейчас ей тридцать четыре, как и мне. Или уже тридцать пять? Кажется, я что-то пропустила. Конечно! Ее день рождения!

– Ах, да! Белка, я тебя поздравляю!

– С чем? – слегка испугалась она. – Мы просто расписались, банкета не было. И к тому же уже расстались.

– Я тебя поздравляю с твоим тридцатипятилетием, – торжественно сказала я.

– Ах, это… Вспомнила наконец, – с обидой заметила Белка. – А ведь я ждала твоего звонка.

«Ты ждала подарка». Пришлось утешить бывшую подругу.

– Завтра мы его отметим, плачу, разумеется, я.

– Опять ты о деньгах, – с досадой сказала Белка.

– Во сколько мы встретимся?

– Смотря где.

– У тебя сейчас много работы?

– Сейчас как раз не очень. – Голос у нее был грустный. – Для журналистов наступили трудные времена. И для киносценаристов тоже. Я свободна, как ветер.

Мне стало страшно. Белка вырабатывала бешеную энергию, крутясь в своем колесе, и если не использовать ее, эту энергию, в мирных целях, кому-то придется плохо. Я как способ добывания денег очень даже перспективна. Мне захотелось все отменить, но я не привыкла брать свои слова обратно. Я ее уже пригласила.

– Завтра в семь. Помнишь утку по-пекински?

– Конечно! – Даже по телефону я слышала, как она плотоядно облизнула губы. Белкины ребра от вожделения заходили ходуном. Я невольно задрожала. – О, Боже! Утка по-пекински! Арина – ты святая!