– Сойдет.

Когда приехал следователь, я была в ужасном виде.

– Степаныч, я едва привел ее в чувство, – вздыхал Паша.

– Ты-то здесь как оказался? – подозрительно спросил дядечка в помятом костюме, на рукавах которого красовались кожаные заплатки. Машинально я отметила ровные крупные стежки. Жена у него рукодельница. Или дочка?

– Я давно веду дело Арины Витальевны. Тьфу ты! Ариадны!

– Какое еще дело?

– За ней следили. У меня есть ее заявление.

Я с удивлением посмотрела на Пашу. «Какое еще заявление?» Он взглядом ответил мне: «Заткнись».

– Я даже одно время хотел приставить к ней охрану.

– Людей не хватает, – вздохнул следователь.

– То-то и оно, – поддакнул Паша.

– А пистолет-то у нее откуда?

– Я дал, – признался он.

– Зарегистрировал хоть?

– А как же!

– Что же вы так, Ариадна Витальевна? – добрались и до меня.

– Я… – разбитые в кровь губы не слушались.

– Может, гинекологическую экспертизу?

– Он не успел, – нахмурился Паша.

– Ты-то откуда знаешь? И лучше бы успел…

«Надо было влить в тебя мою сперму!» – прошипел Паша, проходя мимо. Ага! А потом эксперт подменил бы результаты! У Паши же все схвачено! Я сидела, стиснув зубы. На плечи была накинута куртка-пуховик, прикрывшая остатки одежды.

– Убийство при попытке изнасилования, – сказал следователь, глядя в потолок. – Вроде 37-я УК. Самооборона.

– Мы же отпустим ее под подписку, а? – спросил Паша.

– Она сама его вроде как пригласила. Превышением попахивает. А это уже 114-я. Если будут копать, то… – благообразный дядечка развел руками.

– Понимаю. С девушкой проблем не будет.

– Значит, так, Павел. Ты все берешь на себя, понял?

– Да, – бледнея, сказал тот.

– Под свою ответственность.

– Да понял я, Степаныч.

– Ну, тогда вези эту принцессу домой. К мужу. И оформи все, как положено.

– Понял.

Тут и я вспомнила: муж! Он же, наверное, обзвонился! Пока он мне изменял, я убила человека!

– Кому вы хотите звонить, Ариадна Витальевна? – спросил следователь, увидев, что я достаю из сумочки мобильный телефон.

Переглянувшись со следователем, Паша цепко взял меня за плечо и вывел за дверь. В холодных сенях, прижав меня мощной грудью к стене, он тихо, но значительно сказал:

– Слушай сюда, девочка. Отныне раскрывать рот ты будешь только в моем присутствии, поняла? И не дай тебе бог сболтнуть лишнего. Усвоила?

– Нет. Не знаю.

Я вдруг почувствовала возбуждение. Мамочки! Да я извращенка! Еще похуже Руслана! Только что убила человека и уже мечтаю отдаться менту, который меня покрывает! Сердце мое бешено забилось, в глазах потемнело. Мне хотелось, чтобы он впился в мой рот своими наглыми губами и засунул свой язык глубоко-глубоко…

Во мне все неправильно, начиная от мыслей и кончая половым влечением. Я помню, как изнывала во время гриппа, мучаясь от высокой температуры, а еще больше от того, что вокруг меня крутился Заяц Петь то с градусником, то с чашкой горячего чая, то с влажным полотенцем на лоб. Я тряслась от озноба и от желания, неизвестно, от чего больше. То и дело хватала мужа за ягодицы и ловила руку, протягивающую мне лекарство, чтобы затянуть его в постель. Он, естественно, не хотел: вид у меня был ужасный. Из носа текло, потное тело то и дело сотрясал кашель, лоб пылал огнем. Нормальные люди в таком состоянии умирают, а я хотела секса. Причем так сильно, что мои горячечные сны были исключительно эротическими.

Еще тогда муж сказал: ты извращенка. И вот опять! Меня чуть не изнасиловали, а теперь я готова сама кого-нибудь изнасиловать! Ну как ему об этом сказать? Я, не моргая, уставилась на Пашу.

– Деньги готовь, – сквозь зубы процедил он.

– Сколько?

– Пока червонец.

– Десять чего?

– Тысяч. У. е. Это первый взнос Степанычу. За понимание. А там посмотрим. Разносить буду я. Ох, и угораздило же меня с тобой связаться!

– Я всем заплачу, – дрожащими губами сказала я. Меня трясло от вожделения.

– А кто бы сомневался? – оскалился он.

– Павел Юрьевич! – выглянул в сени уже известный мне Коля. Это он вынимал из петли мою мать. – Ох, извините, что помешал!

– У нас допрос, – бросил Паша, которому я почти уже отдалась.

– Я все понял. Не дурак.

Коля мгновенно испарился.

– А теперь звони своему… – Паша поморщился. – Мужу. Эй? Да что с тобой? Ты в себе ли, солнце? – Он щелкнул пальцами перед моим носом.

– Нет. Не знаю.

– Милая, все будет хорошо, – он вдруг нежно погладил меня по голове, как маленькую девочку. И я заплакала.