– А зачем? Это ведь какой риск! Дирижабли могут легко сбить, если заметят.

– Если они влетят в облако, то не заметят. Сейчас проводят испытания. И довольно успешные. А смысл – эвакуация тяжелораненых и части личного состава.

И опять мыслительная деятельность аналитика завела его в тупик:

– Тяжелораненые находятся в стабильном состоянии, обострения им пока не грозят. А личный состав?..

– Не тебе решать, друг Алоис! – вроде как по-товарищески воскликнул командир дивизиона. Но сделал это с такой сталью и холодом в голосе, что любое желание спорить или обсуждать пропадало сразу и навсегда.

– Есть просмотреть и подготовить крышу!

– Только не вздумай на это опасное дело посылать девушек. С них и в самом деле будет больше пользы при ремонте оружия. Пошли наверх ребят покрепче, там наверняка завалы разбирать после мин придется.

– Сделаем, господин полковник.

– И это… Как только вернется Парадорский, пусть немедленно свяжется со штабом. Я пока здесь и буду ждать.

Забрав крабер, по жесту Алоиса за соседний столик подсела Лидия Шелди, начавшая зачитывать подробные сводки о последнем бое, а сам аналитик зашипел в сторону нахохлившейся Клеопатры:

– Ты чего так себя ведешь? Что за грубость?

– Да плевать! – вырвалось у девушки, которая устало присела на стул с другой стороны боефикатора. Теперь разговор шел только между двумя сослуживцами. – Что он мне сделает?

Явно подразумевался полковник Капочи.

– О! Не скажи! – стал сердиться и Алоис. – И тебе может достаться, и даже мне мало не покажется, как временно здесь командующему. Но больше всех, знаешь, кому перепадет? Твоему спасителю.

– Вряд ли. У него большое будущее.

– Не спорю. Но мне как-то наедине Танти пожаловался, что Капочи его сильно ругал за поведение одной красавицы. И обещал за каждое ее официальное непослушание или грубость наказывать не провинившуюся, а именно Танти. Наш герой, конечно, за тебя стоял горой, ручался за твою дисциплину и сказал, что всегда лично готов понести за тебя наказание.

Капитан Ланьо понурила голову:

– Он мне это не рассказывал.

– Да он и мне это по секрету рассказал, и теперь голову мне свернет, если ты проговоришься о нашем разговоре. А я и так раненый, старый, больной и… голодный. Кстати, может, и в самом деле следует перекусить? О! Мне вроде как запах какой-то вкуснятинки померещился. Инга! Будь другом, сообрази нам хоть что-нибудь перекусить. А то в этой суматохе недолго от голода и ноги протянуть.

Тонкое обоняние негра не обмануло. Где-то этажом выше развернула кипучую деятельность всем хорошо известная тетушка Освалия, содержавшая весь гарнизон «Георга-4» на пищевом довольствии. И вскоре Инга явилась с огромным подносом не только громадных бутербродов, но и с четырьмя мисками отличной каши с мясом и сливочным маслом. Аналитик и две девушки набросились на еду, словно дикие звери, и только в самом конце своего ужина заметили, что Клеопатра ничего не ест, крутит вилку в своих руках и чуть не плачет. А на вопросы, что произошло, прерывающимся голосом ответила:

– А ведь наши разведчики ничего так и не поели перед выходом.

3595 г., 6 июля, Пиклия

Граф Де Ло Кле в кои веки пребывал в своем кабинете сам. Посматривал на действующий крабер, попивал белое вино и собирался единолично решать самую главную проблему: что делать с силами вторжения. Вариантов было всего лишь два, и оба они графу не нравились. И вот сейчас, после грядущего разговора со своим дальним родственником, решение придется принимать в любом случае. Несколько мешало навалившееся на мозг алкогольное опьянение, но второму человеку королевства было впервые наплевать на собственное состояние. До такой стадии он в прежние годы напивался крайне редко, а вот сейчас не мог удержаться. Выслушал последние сообщения от генерала и пошел в свой кабинет пить вино. Пить, ждать разговора с подполковником Зар Ди Кле и готовить себя к принятию исторического решения.

Хотя подспудно решение было принято: приказать десантникам вести бои до последнего патрона, а потом уничтожить вместе с собой как можно большее количество заложников. Жалко не было никого. В том числе и себя. В том числе и с таким трудом созданное и выпестованное звездное королевство. И уж совсем не жалко тупого и ограниченного Моуса Пелдорно, этого королька-узурпатора. Хотелось на исходе вторжения так хлопнуть дверью, чтобы вся Галактика содрогнулась и замерла от ужаса. Тем более что и само вторжение от начала до конца являлось личным, взлелеянным детищем.

Конечно, еще в начале всей задумки граф прекрасно понимал, что достичь поставленной цели будет необычайно трудно. Но месяцы шли, приоритеты менялись, шансы росли, а самоубеждение позволило надежде пустить в сознании довольно крепкие, многочисленные корни. И вот теперь та самая надежда была безжалостно уничтожена, вырвана с корнями и сожжена огнем обидных, непредвиденных случайностей. Семья Павла Ремминга осталась в целости и сохранности, и вся задумка с призывом на всеобщий трон Моуса Пелдорно накрылась прахом. Как прахом накрылись и уникальные разработки самых лучших ученых Пиклии. Не говоря уже о печальной судьбе большинства самих яйцеголовых. Но их… тоже жалеть не стоило: дилетанты, не сумевшие предвидеть даже собственную смерть! Туда им дорога, ржавчина их сожри!