Начальник особого отдела схватился руками за голову, не в силах сообразить: как же тут выкрутиться из такого немыслимо сложного положения? И умирать не хотелось, и приказ выполнять надо, но и здравый смысл советовал все как следует взвесить и обдумать. Причем воображение с готовностью выдало немаловажное предупреждение: вдруг кто-то еще имеет крабер прямой связи с графом Де Ло Кле? Конечно, командир особого отдела вроде бы должен знать о таком, но мало ли что! Доложат, подскажут, а там глядишь, и новоиспеченного полковника пустят в расход за невыполнение приказов. Поэтому для начала все-таки следует немедленно приступить к выполнению полученных приказов, а уж там видно будет. Где три, там и четвертый час большой роли не сыграет, а за это время очень многое может случиться.

И Зар Ди Кле отдал приказ о тотальном минировании зданий с заложниками, сводя все управляющие сигналы взрыва на его боевой коммуникатор связи. Причем тут же его помощник доложил о текущих событиях вокруг площади Петрокса:

– Господин подполковник, там наступило странное затишье, хотя наши силы продолжают подтягиваться и готовиться к окончательному штурму. Противник неожиданно объявил о начавшихся переговорах по сдаче оружия и сохранению жизни всем военнопленным.

– Что за переговоры?! С кем?!

– Понятия не имею.

– Ну-ка дай мне срочную связь с нашим генералом, – занервничал начальник особого отдела. – Надо с этим делом срочно разобраться.

3595 г., 6 июля, Старый квартал

На начальной стадии операции все пошло как по маслу и все задумки сработали. Прекращение огня со стороны своих и некоторая растерянность в рядах противника, когда те услышали сообщение о начавшихся переговорах, позволили шестерым разведчикам проскочить первые, наиболее опасные пятьсот метров. Чего только на этом первом участке не пришлось обходить. И баррикады, и заторы из покореженных флайеров, и развороченные взрывами провалы проезжей части, и дозоры со снайперами и банальными засадами. Но лучше всего в передвижении помогло не затишье, а густой, клубящийся туман, который вдобавок принизывали уже довольно крупные градины.

Град явно увеличивался в размерах. Если в таких пропорциях и дальше продолжится, то уже через парочку расширений багровой тучи может и огромными ледяными глыбами забросать. Но пока ничего опасного, кроме неприятного грохота по шлемам да весьма помогающего в продвижении шума, не происходило.

А когда туман стал редеть, проваливаясь в канализацию и опять втягиваясь в тучу, группа уже находилось внутри расположения вражеских подразделений. Вот тогда и пришлось действовать со всей наглостью и бесшабашностью. Заметив, как одно отделение пиклийцев в количестве десяти человек, двигаясь колонной по одному, пробежало чуть ли не в ногу в сторону «линии фронта», Парадорский и свою пятерку боевых товарищей построил в колонну и средним бегом отправился прямо к цели. Как это ни оказалось смешно, но подобная «деловитость плюс целеустремленность» сработала на все сто. Кто только не встречался на пути, понимал, что воины торопятся выполнить какое-то задание и нечего их останавливать бессмысленными восклицаниями, вопросами или тем более приветствиями. Хотя к лицам кое-кто из встреченных моусовцев и присматривался. Но зеленоватая косметика на лицах пока держалась и не текла от пота. Хоть и с чужого плеча, но скафандры отлично справлялись с внутренним охлаждением. Так что затея с изменением цвета кожи теперь казалась самым главным козырем: вряд ли хоть кто-то из вражеских командиров, пусть даже узнавший по нашивкам воинов из своего подразделения, остановит с такой целеустремленностью движущуюся группу. Ведь сразу видно: земляки. С оружием. И однозначно торопятся выполнить важное задание.

Разведчики только один раз остановились для короткого отдыха в покосившемся, готовом вот-вот рухнуть здании. Отдышались, осмотрели друг другу лица, оправились, да и помчались дальше. Причем чем ближе приближались к вражескому штабу, тем больше старались примечать открытые и закрытые канализационные люки. Мало того что самим могут пригодиться при неожиданном отступлении, так еще и за противником присматривали, который, похоже, решил освоить подземные коммуникации столицы. То ли грядущего града с небес опасались, то ли вообще решили уходить в глубокое подполье в случае полного поражения на городских улицах. Но самое неприятное, что моусовцев было очень много. А к площади Петрокса стремились все новые и новые подразделения.

Переговариваться на галакто через трофейную связь было крайне опасно, поэтому обменивались мнениями прямо на ходу, используя язык жестов:

«Готовятся к новому штурму».

«Как бы предупредить наших?»

«В любом случае, в батальоне готовы к отражению атаки, а нам следует поторопиться со своими делами».

За полчаса отсутствия тумана приблизились к зданию, в котором, по имеющимся данным, располагался особый отдел, но именно там и начались основные трудности. Перед зданием стояла почти сплошная цепь охраны, а позади этой цепи вдобавок прохаживались поодиночке те самые элитные, которых называли «точечными».

Танти еще издалека все это подметил и плавно свернул к соседнему зданию, словно цель их забега находилась именно там. Прорываться внаглую через цепь именно сейчас было бы верхом безрассудности. Но и соседнее здание оказалось огорожено какой-то странной баррикадой. Входные двери здания тоже казались намертво заперты снаружи приваренными крест-накрест полосками стали. Зато на самих баррикадах кое-где сидели группки десантников и вроде как отдыхали, совмещая это дело с поглощением сухого пайка.

Решили этим воспользоваться и оилтонцы. Перешли на шаг, выбрали место, откуда до ближайшей группы пиклийцев было в обе стороны не менее двадцати метров, да и сами расположились словно для короткого ужина. Достали по банке вяленого мяса, по сухарю, приоткрыли забрала и принялись делать вид, что интенсивно насыщаются. Но сами только и посматривали по сторонам да держали здания под наблюдением. Ну и, отключив внутреннюю связь, тихонько переговаривались. Решили дождаться опускающегося тумана, а уже потом действовать.