Wampum [англ. — ожерелье, амулет из морских раковин от сглаза у народов Полинезии]. To, что английские моряки перевели для себя как палочка-выручалочка. Улыбнувшись собственным мыслям, Вадим повернулся к Юргену и задумчиво спросил:

— Вы хоть знаете, где собираетесь проводить зиму?

— А сам-то как думаешь? — неожиданно прищурился кормчий.

— Ну, судя по всему, у тебя или у старого лиса где-то есть подходящий сарайчик, в который можно поселить такую кучу народу, — подумав, ответил Вадим.

— Почти угадал, — усмехнулся кормчий. — Есть одно местечко, куда мы регулярно заходили, чтобы починить корабль и просто передохнуть после шторма. В тех местах есть три очень красивых озера, в которых полно рыбы. Там можно рыбачить даже зимой.

— Погоди, это место случайно называется не Килларни? — удивлённо спросил Вадим, быстро припоминая географию острова.

— Ты знаешь о нём? — удивился Юрген.

— Оно просуществует до наших времён, — грустно улыбнулся Вадим, восстанавливая в памяти рассказы инструкторов.

Килларни — город и группа из трёх озёр на юго-западе Ирландии — действительно просуществовали до двадцатого века. Только теперь Вадим вдруг понял, какая древняя это земля. Куда ни кинь, везде наткнёшься на что-то, что дожило до его времён. А самое смешное, что многое из уже ему известного ещё даже не построили. Неожиданно кормчий, понизив голос почти до шёпота, сказал:

— Знаешь, все парни оценили то, что ты остался с нами. Скажу тебе честно, многие думали, что ты останешься в Новгороде. Даже Свейн.

— Он до сих пор не доверяет мне? — удивился Вадим.

— Доверие — это одно, а родные места — это другое. Ведь если разобраться, что тебе до северных варваров, ставших изгоями?

— Хотя бы то, что они спасли меня от смерти, подобрав на пустом берегу.

— И что? Мы спасли тебя, и ты честно отплатил нам, помогая в торговле и боях. Даже помог вернуть нам «Акулу». А зов родных мест бывает сильнее объятий любимой женщины, — философски заметил Юрген.

— Я уже сказал, это не мои места, — вздохнул Вадим.

— В любом случае мы рады, что ты с нами, — усмехнулся кормчий.

— Откровенно говоря, я тоже, — неожиданно для самого себя признался Вадим.

Он вдруг понял, что действительно рад этому. Как бы ни смешно это звучало, но он действительно сроднился с этими головорезами. Рядом с варварами ему было легко и спокойно. Здесь не было интриг и подковёрных игр. Всё просто и открыто. Либо ты воин, и тогда тебя уважают, либо ты трус, и с тобой не желают иметь дела. Во всяком случае на этом корабле было именно так.

Юрген долго молчал, глядя в серый горизонт. Потом, поднявшись, мрачно сказал:

— Похоже, спокойного плавания не получится.

— Что случилось? — моментально насторожился Вадим.

— Шторм идёт, — коротко ответил кормчий и, набрав полную грудь воздуха, громко заорал:

— Спустить парус! Все на вёсла! Шевелитесь, акулий корм! Шторм идёт!

Его неожиданный рёв заставил расслабившихся воинов вздрогнуть и дружно оглянуться на горизонт. О чём-то говоривший с Рольфом Свейн подскочил так, словно его ткнули шилом в зад и, развернувшись к кормчему, выругался:

— Чтоб тебя тролли сожрали, медведь облезлый! Орёшь, словно Тором ушибленный.

— Шевелитесь, отродья серой обезьяны, — продолжал бушевать Юрген, не обращая внимания на его ругань. — Свернуть парус, вёсла на воду. Свен, разворачивай носом к солнцу.

Подгоняемые таким образом северяне моментально убрали парус и, обвязав его верёвками в ровный рулон, вытолкнули за борт вёсла. Молодой заместитель кормчего навалился на рулевое весло, разворачивая корабль носом к ветру, и Вадим неожиданно понял, что ни один из них не обеспокоится. Лица воинов были спокойны и сосредоточены.

Бросив быстрый взгляд на горизонт, Вадим с лёгким холодком в сердце подумал, что впервые столкнулся с тем, чего всегда боялся. Едва взойдя на борт этого хрупкого сооружения, он надеялся, что никогда не испытает на себе, что такое настоящий шторм. Уж слишком ненадёжной казалась ему эта скорлупка. Отлично зная, что тонут даже большие железные корабли, которые были построены с учётом всех правил безопасности, шторма он, как любой сухопутчик, откровенно побаивался.

Слишком здесь всё было неопределённо. Буйство стихии намного проще было пережить, стоя на твёрдой земле, но в данной ситуации выбирать не приходилось. Убедившись, что кожаный мешок с пожитками крепко завязан и как следует привязан к банке скользящим узлом, Вадим уселся на своё место и, привычно вытолкнув весло, выжидательно уставился на кормчего.