— Саша, — сказала Лоренца Козимовна, — вы."видимо, невнимательно отнеслись к моим словам о необходимости тайн.

— И всё же, отчего вы и Полина Львовна пока доброжелательно относитесь ко мне?

— Опять отсылаю вас к словам о тайнах, — рассмеялась Лоренца. — Почему вы не спросите, откуда взялось моё нелепое имя? И ещё. В вас живёт более важный вопрос. Кто я. А я не знаю, хотя и чувствую, кто я. Не беспокойтесь за себя. Я не из вредных сил. И вы не попали в дурную компанию. Посчитайте, что я — частица женского начала природы, хотя это и слишком пафосно. Я доброжелательна к вам и как читательница ваших сочинений. Ну, и ещё по одной причине…

— Спасибо, Лоренца Козимовна, — сказал Ковригин. — Более ни о чём не буду спрашивать. Единственно… Жена моя хотела бы с вами переговорить. Извините… Я проболтался о вашем путешествии курьершей и литературном секретарстве…

— Влюблённому позволительно… Отчего же мне с ней и не поговорить. Даже интересно.

— Сейчас у нас Хмелёва, — неожиданно для себя объявил Ковригин.

— Я знаю, — услышал он. — А вы Саша, решили снять напряжение разговором со мной? Должна признаться, Саша, что чрезвычайно рада вашему звонку. Вот бы как-нибудь посидеть с вами и иметь закуской виноградных улиток… Не тревожьтесь, Саша. Я не внутри вас и не вокруг вас. Но кое-какие знания о вас получаю…

— Вот обновят ваш ресторан-дирижабель "На седьмом дне" у платформы "Речник", там и можно будет заказать столик…

— Погодите, Саша, — взволновалась Лоренца, — почему вы решили, что я имею отношение к сгоревшему ресторану?

— Местный предприниматель Макар, поставщик виноградных улиток, назвал мне имя хозяйки. Лоренца Козимовна.

— Может, это другая Лоренца Козимовна.

— По фамилии Быстрякова…

— Во всяком случае, не Древеснова, — сказала Лоренца. — Древеснова, Александр Андреевич, это ваше порождение… Советую вам, если вы и впрямь в ближайшие дни попадёте в Синежтур, поступайте на этот раз благоразумно. Вы нам нужны.

— Кому это вам? — спросил Ковригин.

— Мне, — сказала Лоренца. — Тысячам поклонников ваших сочинений… Ну, и ресторанам с виноградными улитками…

— Спасибо, — сказал Ковригин. — Извините, если нарушил ход ваших занятий. Жаль, что ничего существенного я из вас не вытянул.

— А ничего существенного из меня вытягивать было не надо. Я женщина, в чём вы убедились, обнаружив у меня пупок и прекрасное, по-вашему мнению, лоно, в полном соответствии с вашей заманчивой теорией женских пупков. Я женщина и, стало быть, должна оставаться для вас тайной.

— Всё, Лоренца Козимовна, — сказал Ковригин, — ухожу в баню… Будет случай, с вашего позволения, позвоню…

Разговором с Лоренцой Козимовной Ковригин остался недоволен. Собой недоволен. Действительно, что он мог узнать существенного? Тайна — вот ответ, с ней живи и не думай её разгадывать. Может, так и должно быть? Друг Горацио и так далее… Но мог бы спросить о мелочах. О Кардиганове-Амазонкине, например. Он-то с какого хрена увлёкся Лоренцей Козимовной? И не по её ли просьбе или даже указанию катался в Синежтур и в Журино?

В коридоре шумно заговорили. Вернее, шумно говорила Свиридова, а Хмелёва ей что-то робко отвечала. Или обещала.

— Ну, и как, поболтали по-бабьи? — вышел из кабинета Ковригин.

И увидел: веки у Хмелёвой покраснели и припухли.

— Так мы тебе, легкомысленному шалопаю и хвастуну, всё и вывалим! — сказала Свиридова. — Кое о чём, с разрешения Леночки, я тебе сообщу. Но это потом…

— Я предлагаю вам отобедать сейчас где-нибудь. Хотя бы в "Рюмочной" возле Консерватории.

— Там полно музыкантов и театральных людей. А Лене сейчас нет нужды появляться в центре Москвы. Вам, Леночка, нужно вести себя так, как я вам посоветовала. И быть наготове. И ждать моего звонка. Если вы, конечно, согласны…

— Я согласна, Наталья Борисовна!

— Ну и славно, — сказала Свиридова. — И не поддавайтесь на его уловки, жалобы и посулы. Ковригин, подай девушке пальто. Поухаживай за ней. Всё же ты побыл её воздушным мужем. На полчаса.

Уже застёгивая пуговицы пальто, Хмелёва сказала:

— Александр Андреевич, я очень признательна вам за ваши старания отыскать меня в тайниках журинского замка. Я тронута этим…

— Но отыскал-то он Древеснову, и сейчас эта Древеснова проживает в замке, — сказала Свиридова, — так что не берите в голову его подвиги. И помните, Леночка, о нашей договорённости…

— Не забуду, — сказала Хмелёва.

Закрыв за Хмелёвой дверь, Свиридова произнесла с драматическими интонациями героини забытой нынче пьесы "Овечий источник":

— Бедолага! Досталось ей от этого негодяя! Закурила.

— Расскажи, — сказал Ковригин.

— Будет желание, будет настроение, расскажу, — хозяйкой сундуков с сокровищами Свиридова пообещала Ковригину поделиться с ним двумя талерами.

— Ну-ну, — сказал Ковригин, — а я, пока вы проливали слёзы, сумел доверительно пообщаться с Лоренцой Козимовной.