— Т-а-а-ак, — Свиридова погасила сигарету и вмяла её в пепельницу.

— Пошли в спальню, — сказала она. — Надо разобрать второй китайский чемодан. Там есть кое-что для тебя.

Разборкой чемодана, естественно, смогли заняться не сразу. А когда смогли, начались удивления Свиридовой.

— Да что же это такое! — возмутилась Наталья. — Неужели я всё забыла в гостинице Гуанчжоу?

То есть выяснилось, что ничего ценного или хотя бы забавно-интересного для Ковригина во втором чемодане не нашлось. Ну, если только халат с шаолиньскими монахами в бойцовских позах на тёмно-синих сумерках шёлка (халат Ковригин молча не одобрил). Половину чемодана занимали прозрачные пластиковые пакеты с костями, сушёными травами, в частности — ростками бамбука, панцирями морских гадов и увядшими лягушками.

— Это ещё что такое? — спросил Ковригин. Оказалось — наборы традиционных лекарств. Какие предстояло ещё отваривать или вымачивать.

— По заказам болящих, — пояснила Свиридова. — Но один из отваров буду готовить для себя. Чтобы ты был мною доволен.

— Я и так тобою доволен, — сказал Ковригин. — Твоё тело ни в каких китайских отварах не нуждается.

— Но что я тебе-то купила? — суетилась у чемодана Свиридова. — Или не купила? Что ты мне заказывал?

— Ничего я не заказывал, — сердито сказал Ковригин. — Если только местного дракона… В шутку!

— Вот-вот! — обрадовалась Свиридова. — Я тебе купила живого водяного дракончика из Жёлтого моря. Везла его в мешке с водой, но на таможне в Гуанчжоу его отобрали, отправили на экспертизу, сказали, что, если всё по закону, его доставят в Москву.

— Где же мы его будем держать? — озаботился Ковригин. — И чем кормить? Впрочем… В связи с побратимством его можно будет отправить в Синежтур и там пристроить в водоёмы ресторана "Лягушки"…

— А что! — воодушевилась Свиридова. — Это может быть очень красиво!

"Да, — представил себе Ковригин. — Окажутся в зале Тортиллы в водоёме под фонтаном чанчжоужский дракон и тритонолягуш Костик. Кто кого сожрёт? Или станут хозяйничать вместе?"

— Ну вот, — сказала Свиридова, — тут ещё несколько вееров. Забирай все. Раздаришь поклонницам произведения искусства. На некоторых, кстати, мелкие драконы. Вроде шпрот.

— Сколько у задержанного на таможне зверя, — спросил Ковригин, — было лап?

— Не знаю, — сказала Свиридова. — Вроде бы семь… Но неужели я должна была пересчитывать ему лапы? А что в этом пакете? Ба-а, да тут игрушки! Панды, драконы! Вот у них и считай лапы!

Панды были из искусственного меха, чем-то плотно набитые, возможно, что и опилками. Гибкие драконы изготовили из неизвестного Ковригину пластика.

— Поиграешь такими монстрами, неведомо из чего, — сказал Ковригин, — и зачастишь в туалет. А может, и волосы повыпадают.

— А ты пореже играй! Делами занимайся! А то всем недоволен.

Чанчжоужские драконы по виду были из разных пород (или кланов). Ковригин принялся изучать их и считать их лапы. Но Свиридова заставила его прекратить исследования. Подсела, положила руку на его плечо:

— Разобраться в драконах у тебя будет время. А сейчас, милый Сашенька, расскажи мне, о чём ты любезничал со своей литературной секретаршей Лоренцой Козимовной?

— Ни о чём существенном, — сказал Ковригин. — Пытался получить объяснения неким событиям. Не получил.

— Почему ты не подозвал меня к телефону? — нахмурилась Свиридова. — Испугался?

— Ты в те минуты вытирала слёзы якобы бедолаге Хмелёвой.

— Но ты хоть сказал этой Лоренце Козимовне о моём желании переговорить с ней?

— Тебе это надо?

— Надо! — решительно заявила Свиридова. — В связи с открывшимися сегодня новыми обстоятельствами.

— Ну, и звони ей, это даже интересно, — сказал Ковригин. — Хотя полагаю, что делать этого сразу не следует.

— Мне некогда ждать, — сказала Свиридова. — Давай номер мобильного!

Свиридова пыталась дозвониться до Лоренцы Козимовны минут сорок. В ответ — тишина. Ни разу даже не было произнесено: "Абонент временно недоступен". Свиридова бранилась, но, оглядываясь на Ковригина, матерные слова на волю не выпускала. Ковригин пожалел её и, чтобы натура Натальи получила облегчение и текстовую поддержку, сходил на кухню, выпил пива. Вернулся, поинтересовался, услышала ли она хоть раз: "Пошла в баню!". Нет, ни разу не услышала. Тогда и не надо сегодня звонить, заключил Ковригин.

— Может быть, — согласилась Свиридова. — Но ведь какое ко мне неуважение! Или это ревность, Ковригин? А?

— Ты ведешь себя как старомодная барышня в матроске! — сказал Ковригин. — Лучше расскажи, кто негодяй, превративший Хмелёву в бедолагу?

— А ты будто не знаешь! — Свиридова всё ещё была раздосадована неуважительным отношением к ней какой-то Лоренцы, к тому же — Шинэль!

— Наташ, успокойся! — сказал Ковригин, — Она, может, и кино не смотрит, и не ходит в театр. И ничего не знает о твоих заслугах перед отечеством.