— Так, ребята, — говорит охранник, держа руку на газовом баллончике, — давайте разберемся!

— Смотрите, кто к нам пожаловал! — Мальтиец насмешливо улыбается.

— Вы опоздали, — говорит Марабу. — И не отвечаете на телефонные звонки.

— Что вы здесь делаете?

— Ах, дорогуша, надо почаще проверять свой автоответчик! Ваши услуги больше не требуются. Мы нашли ее самостоятельно.

— У меня украли телефон.

— Как непрофессионально. — Мальтиец неодобрительно цокает языком.

Сонг переводит взгляд с них на меня и обратно. Потом приседает, зажимает уши руками и кричит — так громко, что ее, наверное, слышно в Кейптауне. Не знаю, как она поет, но, видимо, голос ей ставили не зря. Не вынеся ее мелодичного визга, Пудель разражается истерическим лаем.

Охранник выхватывает из кобуры газовый баллончик.

— Ладно, я не шучу. Что здесь происходит, черт побери?

— Не давайте им меня забрать! — всхлипывая, отвечает Сонг. Она бросается к нему, падает, цепляется за его ноги.

Чуть дальше по коридору приоткрывается дверь в квартиру девятнадцать десять.

Охранник кричит:

— Закройте дверь! Занимайтесь своими делами!

— Вам бы тоже не мешало, — шипит Марабу.

— Они пытаются меня похитить! — вопит Сонг, стоя на коленях. Она хватает охранника за пояс, смотрит на него снизу вверх огромными подведенными глазами.

— Она уже неделю не принимала лекарства. — Мальтиец медленно расстегивает блейзер, демонстрируя охраннику, что у него нет оружия. — Она бредит!

— Подождите… Погодите минуту! — беспокоится охранник.

— У меня письмо от ее врача. — Мальтиец лезет во внутренний карман пиджака и достает лист бумаги. Медленно разворачивает. Я вижу название реабилитационной клиники: «Гавань».

— Погодите! Давайте все сначала. Кто вы такие?

— Вот письмо из клиники, в которой она проходила курс лечения. У нее параноидальный психоз. Ее ищут уже несколько дней. Мы приехали, чтобы отвезти ее домой.

— Они врут! Пожалуйста… не слушайте их! — плачет Сонг.

Мальтиец протягивает охраннику письмо. Но когда охранник тянется за ним, Сонг хватает его баллончик, вытаскивает из кобуры и брызгает ему в лицо. Тот сгибается пополам, кашляя, растирая кулаками глаза.

Ленивец громко причитает: частицы газа долетают и до нас. У меня слезятся глаза, течет из носа. Внутренности жжет, и все же я успеваю схватить Сонг за тонкую руку и развернуть к себе лицом. Крутанувшись, она с размаху ударяется спиной об окно. Я с ужасом жду, что стекло разобьется и девочка упадет с девятнадцатого этажа. Но стекло выдерживает.

— Ай! Сволочь! — кричит она.

— Успокойся. Тебя никто не обидит, — говорю я.

— Ты что, шутишь? Ты только что меня чуть не убила! Пошла ты! — Сонг пытается лягнуть меня каблуком, но я уже убрала ногу из пределов ее досягаемости.

Охранник стоит на коленях на полу, закрыв рукой глаза, и нащупывает рацию: сейчас вызовет подкрепление. Марабу и Мальтиец в оцепенении наблюдают за ним.

— Может, поможете?

— О нет! Отрабатывайте свой гонорар, — говорит Марабу. Ее Аистиха запрокидывает голову и издает жуткие глотательные звуки. Неужели Птица так хохочет?

Сонг дерется и вырывается, как будто у нее эпилептический припадок. Когда она дергает головой, чтобы затылком ударить меня в нос, я хватаю ее за волосы, удерживаю голову и, заломив руки за спиной, толкаю вперед. Так приходится спускаться почти все девятнадцать этажей; она всю дорогу вырывается и ругается. Охранник с трудом тащится сзади, ощупывая одной рукой стену, чтобы не упасть. Я пытаюсь негромко заговорить с ней, чтобы не слышали Мальтиец и Марабу.

— Почему ты сбежала?

— Пошла ты!

— Из-за Оди?

— Из-за кого же еще?!

— Я стараюсь тебе помочь, маленькая паршивка!

— Тем, что возвращаешь меня ему? Тоже мне помощь!

— А сама-то чем здесь занималась? Играла в «дочки-матери» со своим дружком-вышибалой?

— Он мне не дружок, и это не его квартира. Ро живет на три этажа ниже. Квартира моя! Я за нее заплатила! — В подкрепление своих слов она добавляет: — Из собственных денег! Заработанных!

Я пробую зайти с другой стороны:

— Миссис Лутули очень волнуется. Она не знает, где ты…