— У меня сложилось такое же впечатление.

— Здесь, кстати, она и познакомилась со своим поэтом.

— Ты, случайно, не Джабу имеешь в виду?

— Вижу, ты уже знакома с печальным романом Сонг и Джабу.

— Он прислал ей эсэмэску, что бросает ее.

— Просто свинство! Но они трудно монтировались. Она — звезда, знаменитость. А что ждало его? Очередь за бесплатным супом! Его мать работала поденщицей; они из Береи, тоже не самый крутой район. Когда он очухивался настолько, чтобы складывать слова, он писал ей стихи. Сонг мечтала положить их на музыку. А потом раз — и все! Он ушел и больше не вернулся.

— Что здесь необычного? Ведь «Гавань» — не тюрьма. Хочешь — приходишь, хочешь — уходишь.

— Конечно, у всех бывают взлеты и падения. Но он бросил ее уж очень грубо, даже для наркомана со стажем. Кстати, откуда ты знаешь Сонг?

— Я раньше подвизалась в шоу-бизнесе… Правда, очень недолго. — Я складываю обертки и одноразовую вилку в коробку и встаю.

— Еще увидимся? — с надеждой спрашивает Найсенья. По-моему, она влюбилась в Ленивца.

— Если ты еще будешь здесь. — Я швыряю коробку в мусорную корзину. — Я имею в виду — если будешь здесь работать.

Я набираю номер Сонгвезы. Мне странно слышать ее голос, хотя она подходит только после двенадцатого звонка. Мне очень стыдно — я надолго забыла о ней.

— Алло? — Ее мечтательный, задумчивый голос доносится издалека, словно из Атлантиды. Голос не вяжется с ее внешностью. Вначале я решаю, что ошиблась номером, но нет, не может быть. Ее номер у меня в режиме быстрого набора.

— Сонг?

— Да.

— Это Зинзи. Женщина с Ленивцем.

— А-а-а… Помню вас, как же. Не очень-то вы со мной мягко обошлись. — Из глубин до меня долетает намек на обиду.

— Все в порядке? То есть… ты в порядке?

— Да, все нормально. Арно бесится, что я вернулась… Да, козел, я про тебя! Мы с Оди обо всем договорились. Он обещает, что после выхода альбома и рекламного тура можно будет разбежаться. Мы хотим начать сольную карьеру. Оди считает, что это неплохой старт для нас обоих.

— Значит, все прекрасно! Что ты будешь исполнять — инди?

— Оди говорит, кумир должен давать публике то, что она хочет. Тогда тебя будут боготворить.

— Сонг, а как же Джабу?

— Джабу, Джабу… у меня на горбу… Правда, круто? Сама придумала, только что. Оди говорит, он мне изменял. Попытался трахнуть Кармен. Представляете, какой нахал? Ну, Оди поговорил с ним по-мужски, вот Джабу и слинял. Оди объяснил, что хочет оградить меня от боли. Он обо мне заботится. Все для меня делает… Даже пердит в моих интересах. — Сонг хихикает.

— Ты снова принимаешь лекарства?

— Какое-то новое.

— Название помнишь?

— Мисти-писти-что-то-там.

— У тебя есть ручка?

— Зачем?

— Запиши мой номер. Я хочу, чтобы ты мне позвонила, если тебя что-то встревожит или если столкнешься с какой-то проблемой.

— Ага, как же… Ты снова будешь выдергивать мне волосы с корнем?

— Нет, я постараюсь тебе помочь! Так запишешь или нет?

— Ты что, тормознутая? Твой номер и так высветился на моем телефоне.

— И все-таки запиши — на всякий случай.

— И все-таки отвали! — Сонг разражается диким хохотом. — Арно, козел, иди в жопу!

— Можно поговорить с твоим братом или Десом?

— Дес ушел. Долго орал, а потом ушел. Вот, поговорите с этим козлом.

— Арно? — Я слышу шорох; трубку передают из рук в руки.

— Я ведь вас предупреждал… — хнычет Арно.

— Ей дают какое-то очень сильное лекарство. Где Дес? Где миссис Лутули?

— Они оба уехали на несколько дней — к себе на родину, в Долину Тысячи Холмов. Поехали на похороны. Двоюродный брат Деса повесился, — равнодушно, как о чем-то заурядном, говорит Арно. — Ему было двадцать два года… Наверное, у него был СПИД.

— А что С’бу?

— Пишет песни у себя в комнате.

— Арно, окажи мне услугу. Ты не скажешь, как называется лекарство, которое принимает Сонг?

— М-м-м… конечно, подождите, только схожу наверх.

Я слышу вдалеке голос Сонг:

— Эй! Эй ты, придурок! Куда с моим телефоном?

— Совсем крыша поехала, — шепчет Арно в трубку. — Она стала еще хуже, чем раньше… А С’бу все до лампочки… Он сейчас тоже на «колесах»…

— Возьми ручку. Запиши мой новый номер. И пожалуйста, позвони мне, если произойдет что-нибудь странное, необычное.