Справа и слева от трона стояли в парадном облачении члены Священной консистории. Не поднимая глаз, я медленно шел к трону, ощущая на себе пристальные взгляды окружающих. Через высокие окна в зал попадали косые лучи октябрьского солнца; воздух наполнял приторный аромат благовоний. Мне вдруг почудилось, будто на троне Константин, а я снова маленький мальчик. На мгновение все поплыло перед глазами, но тут Констанций заговорил. Он произнес первую фразу ритуального приветствия, я ответил, а затем пал перед ним ниц и поцеловал край пурпурной хламиды. Он помог мне подняться. Подобно актерам, мы сыграли разученную роль до конца, после чего меня усадили на табурет рядом с Евсевией.

Я сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, постоянно ощущая присутствие императрицы и вдыхая исходивший от ее одежд тонкий запах духов, но мы даже не переглянулись.

Констанций принимал послов, назначал военачальников, раздавал титулы и звания. Торжественный прием окончился, когда император поднялся, а все остальные опустились на колени. Чуть покачиваясь под тяжестью роскошных одеяний, усыпанных драгоценными камнями, Констанций медленно прошествовал на негнущихся ногах к выходу, за ним последовала Евсевия.

Как только створки бронзовых дверей за ними захлопнулись, придворные ожили, будто по мановению волшебной палочки. Меня обступили со всех сторон и засыпали вопросами. Назначат ли меня цезарем? Не нуждаюсь ли я в услугах? Где будет моя резиденция? Если мне что-нибудь нужно, достаточно приказать - и они исполнят. Я отвечал как можно уклончивее и бесстрастнее. Приблизился мой враг Евсевии; на его желтом, заплывшем жиром лице застыло серьезное и почтительное выражение. Шелестя шелковой хламидой, он склонился предо мною:

– Господин, тебя приглашают отужинать со священным семейством.
– По толпе придворных пронесся взволнованный шепот. Это был знак наивысшего благорасположения. В глазах окружающих я поднялся на необычайную высоту. Однако первое, что пришло мне на ум: за ужином меня отравят.

– Я проведу тебя в священные покои.
– Евсевии подвел меня к бронзовым дверям, за которыми только что скрылись император и его супруга. Мы молчали, пока не оказались вдвоем в коридоре.

– Знай, господин, я всегда, всеми способами доказывал Августу, что ты ему верен.

– Знаю, - ответил я ложью на ложь.

Среди членов Священной консистории есть твои враги, но я всегда выступал против них.
– Евсевии подал знак часовому, и тот открыл маленькую дубовую дверь.
– Как тебе известно, с самой первой нашей встречи я надеялся, что ты займешь подобающее тебе место при дворе. И хотя существует мнение, что титул цезаря следует упразднить, поскольку твой брат… - он сделал многозначительную паузу.
– Я убедил его вечность назначить тебя цезарем.

– Я и не помышляю о такой чести, - пробормотал я, с интересом осматриваясь. Миланский дворец - огромное неуклюжее строение. Первоначально это было скромное здание претория. В прошлом веке, когда Рим фактически перестал быть столицей Западной Римской империи, это здание расширили и превратили в императорскую резиденцию. Набеги германцев вынудили императоров перебраться поближе к Альпам; кроме того, чем дальше император от Вечного города, тем дольше продлится его царствование. Всем известен переменчивый и высокомерный нрав римлян, хорошо к тому же помнящих, сколько императоров свергли они в прошлом. Поэтому ни один государь не задерживается в Риме надолго без особой нужды.

Дворец в Милане расширил Константин, при котором появились парадные залы, а Констанций надстроил второй этаж, целиком отведенный под жилые покои, в которых мы сейчас находились. Окна этого этажа выходят на широкий внутренний двор. Лично я предпочитаю старомодную планировку с маленькими комнатками вокруг атриума, но Констанцию был по душе современный стиль как в религии, так и в архитектуре. Мне построенные им новомодные покои кажутся чересчур большими, а отапливать их - сущее разорение.

У каждой двери стояли стражники и евнухи - воплощение хамства и холуйства. Нет на свете более гнетущего зрелища, чем императорский двор. Вокруг всякого трона пышно расцветают глупость, порок и лицемерие - все самое гнусное, на что способен человек, прикрытое глянцем изысканных манер и позолотой криводушия. По этой причине я сократил свой двор до минимума и стараюсь большую часть времени проводить в походах.

Возле последних дверей Евсевии отвесил мне почтительный поклон и удалился. Стражники распахнули передо мной двери, и я вступил в малую пиршественную залу. Около стола под прямым углом друг к другу стояли два обеденных ложа, на одном возлежал Констанций. Напротив на стуле, инкрустированном слоновой костью, восседала императрица Евсевия. Склонившись в низком поклоне, я нараспев произнес соответствующую случаю формулу приветствия. Констанций что-то пробурчал в ответ и знаком указал мне на ложе около себя.

– Без этой треклятой бороды ты выглядишь много лучше, - сказал он. Я покраснел, а Евсевия ободряюще улыбнулась и сказала:

– А мне его борода, пожалуй, нравилась.

– Это потому, что ты тоже безбожница.

Сердце у меня екнуло, но то была не более чем тяжеловесная шутка во вкусе Констанция.

– Она сама не своя от этих безнравственных болтунов-киников.
– Узловатым пальцем, унизанным перстнями, он указал на жену.
– Вечно сидит за их писаниной. Не женское это чтение.
– Обрадованный его хорошим расположением духа, я выразил согласие. Без венца и пурпура, в одной тунике, Констанций выглядел почти как простой смертный - ничего общего с каменным истуканом, которого он перед тем изображал.