— Что может быть более ужасным! — с улыбкой отвечал сэр Джеймс.

— Я знаю одно: никогда в жизни не выйду замуж за человека, который плохо держится в седле и не понимает лошадей.

— Но в округе много прекрасных наездников, — поддразнивал ее отец.

— Ты же знаешь, что мне нужен умный человек, чего не скажешь о Вальтере Витли. Если бы ты вчера слышал его бессмысленное бормотание, ничего, кроме жалости, он бы у тебя не вызвал. Я пыталась избежать его признания, но он решил попытать счастья. Не думаю, что у него еще раз возникнет подобное желание.

— Ты нагрубила ему? — с любопытством спросил сэр Джеймс.

— Нет, но немного поубавила у него самомнения, — ответила Кассандра. — Он считает себя такой персоной, которую дочь простого баронета никак не может отвергнуть.

— Проклятие! — взорвался сэр Джеймс. — Шербурны были сквайрами в Йоркшире, когда Витли еще стригли овец.

Кассандра засмеялась.

— Папа, мне так нравится, когда в тебе просыпается гордость за своих предков и ты даешь этим выскочкам отпор.

— Я скажу маме, чтобы она вычеркнула его из списка желательных для общения молодых людей, — сказал сэр Джеймс. — Откровенно говоря, если бы ты согласилась выйти замуж за Витли, я бы отказался прийти на твою свадьбу.

Кассандра опять засмеялась, а потом взяла отца под руку и сказала:

— Проблема в том, папа, что я нахожу тебя настолько приятным, веселым, воспитанным и умным, что все остальные на твоем фоне выглядят гораздо менее значительными.

Сэр Джеймс поцеловал ее в лоб.

— Ты льстишь мне, Кассандра.

Если бы маркиз Черлбери приехал к ним, как планировалось в прошлом году, он бы уже сделал ей предложение, и они поженились бы к этому времени.

— Но, — сказала себе Кассандра, — с прошлого года я изменилась.

Она была не такой уж юной девушкой, стоящей на пороге жизни. В двадцать лет Кассандра уже переросла возраст дебютантки, а поскольку она была гораздо более умной и рассудительной, чем девушки ее возраста, то могла посмотреть на своего поклонника критически, а потом отказать ему, несмотря на то, что он нравится ее отцу.

Сэр Джеймс обладал достаточной проницательностью, чтобы заметить, что дочь чем-то озабочена. Она, конечно, когда-нибудь расскажет ему, что это было, но перед ним уже был не ребенок, который слушался его без вопросов. У них не было времени дальше продолжать разговор. Позвонили к обеду, и они прошли в столовую. Леди Элис привезли немного раньше.

Сэр Джеймс уселся на стул с высокой спинкой и с удовлетворением заметил:

— Как замечательно, когда рядом с тобой сидят две самые прекрасные женщины в мире и что сегодня вечером не придется вести вежливую беседу с множеством скучных знакомых.

Леди Элис засмеялась:

— Просто тебе довольно редко приходится проводить с нами вечер. Если бы это случалось чаще, такая перспектива вызывала бы у тебя зевоту.

— Как ты можешь говорить такие вещи?

Сэр Джеймс взял руку жены и поднес ее к губам.

— Разве вы можете мне наскучить?

— Нет, дорогой, — ответила леди Элис. — Я всегда заботилась о том, чтобы у тебя было достаточно развлечений.

Наблюдая за ними, Кассандра подумала, что это правда. Леди Элис приглашала самых интересных и привлекательных женщин, которых она знала, погостить у них в доме или на ленч, обед или по любому другому поводу.

Интересно, ревновала ли ее мать, когда видела, что эти женщины напропалую флиртуют с ее мужем и из кожи вон лезут, используя любую доступную им женскую хитрость, чтобы привлечь внимание сэра Джеймса. А потом инстинкт, который она недавно в себе открыла, подсказал ей, что леди Элис никогда не позволяла мужу даже на секунду подумать, что она ревнует.

Обед закончился, они немного посидели перед камином в гостиной. Когда леди Элис отправилась спать, Кассандра встала, чтобы последовать за ней.

— Что-то я чувствую себя немного усталой.

— Ты завтра рано утром собираешься в конюшню? — спросил сэр Джеймс. — Я думаю пойти с тобой.

Кассандра на миг заколебалась, потом сказала:

— Я думаю, папа, завтра поехать в Лондон.

— В Лондон? — изумленно воскликнул сэр Джеймс.

Он убедился, что леди Элис везут к лифту, который он распорядился построить для нее, и она находится вне пределов слышимости.

— Мне нужно купить себе кое-что из одежды.