– Щекотно, – ответил он. – Пойдемте.

Теперь, в кромешной тьме, он уже не позволил ей идти самостоятельно, а крепко держал за руку. Осыпь закончилась, под ногами была земля. Дорога стала не такой крутой, потом сделалась пологой, и шум волн превратился наконец в главный звук ночи. Это был даже не шум, а мерный шелест – дыхание спокойного моря.

– Ну вот и Лисья бухта, – весело сказал Лазарь. – А вы не верили!

– Я вам верила, – возразила Глаша.

От счастья она улыбалась во весь рот, как лягушка. Хорошо, что этого не было видно в темноте.

Еще днем, когда приехали из Насыпного в Коктебель, он объяснил ей, что в Лисьей бухте никаких отдыхающих нет, потому что добраться туда можно только морем или по Карадагу, через скалу Сюрю-Кая. Преодолевать так много препятствий для того, чтобы всего-навсего искупаться, желающих вряд ли окажется много, значит, им сам Бог велел добраться до Лисьей бухты, и они доберутся.

– Надо же как-то преодолеть весь этот идиотизм, – добавил он.

Что он имел в виду, Глаша поняла не очень. Не скалу же, наверное. Переполненный пляж? Очередь за кукурузой? Да не все ли равно!

На море легла светлая дорожка. Глаша подняла глаза – луна стояла совсем близко, над самой водою. Звезды растворились в ее серебряном свете.

– Как же она вдруг появилась! – ахнула Глаша.

«Так ведь и все появилось именно вдруг, – мелькнуло у нее в голове. – Было нелепо, неловко – и вдруг стало совсем по-другому, и как же это так стало?»

Она не знала, как это стало – природной ли какой-то переменой, его ли усилием. Его усилие было сродни природе.

Лазарь бросил рюкзак на мелкие камушки, которыми был покрыт берег.

– Вы плавать умеете? – спросил он.

– Ага, – кивнула она. – Только…

– Что?

– Нет, ничего.

Она хотела сказать, что никогда не плавала в ночном море, но не стала говорить. Ну, не плавала, так ведь всегда что-нибудь приходится делать в первый раз. И как можно чего-то бояться, когда он рядом!

Она смотрела, как он снимает и бросает на песок футболку, джинсы. Луна освещала его так ярко, словно только для того и взошла на небо.

– Ну, Глаша? – спросил он, оборачиваясь. – Поплывете?

Она тоже расстегнула клетчатую рубашку, в которой вышла утром на работу, и тут только вспомнила, что купальника-то на ней нет. Когда Лазарь увел ее с виноградника, то они сразу вышли на дорогу, и сразу он остановил машину до Коктебеля, и сразу же они пошли через поселок к Сюрю-Кая, и еду купили уже по пути, чебуреки и шашлык из осетрины.

Жаровни стояли по всему Коктебелю, и осетрину жарили на них, как плотву какую-нибудь. Лазарь объяснил, что ее здесь так много, потому что привозят с Азова браконьеры. И когда он только успел это узнать? Впрочем, Глаша уже не удивлялась такой его способности – интересоваться сразу всей жизнью и сразу же разбираться в сплетении ее причин и следствий.

А вот про купальник она совершенно забыла. И что же теперь делать?

«И ничего! – Она произнесла это хоть и не вслух, но решительно. – Я его люблю, и… И все остальное – просто ханжество!»

– Что это у вас вид такой решительный? – сразу заметил он.

Глаша не ответила.

Но несмотря на свою решимость, одежду она с себя сбросила у самой воды и в море вошла так поспешно, что даже Лазаря опередила.

– Что так спешите? – засмеялся он у нее за спиной. – Видно, очень вы в горах устали!

Глаша поплыла прямо по лунной дорожке. Сердце у нее билось с быстрой радостью. Или со страхом – этого она не понимала. Плавала она каким-то непонятным стилем – колотила руками и ногами, разбрасывая брызги, – и брызги эти казались ей сейчас светящимися, лунными. Это было так удивительно! Ведь луна отражается только в больших пространствах воды, во всем море, а не в брызгах. Или нет? Сегодня все переворачивалось, все оказывалось не таким, как она привыкла, и, может быть, луна тоже, и море тоже?

– Видели когда-нибудь, как море светится? – Лазарь уже плыл рядом; он догнал Глашу в два взмаха. – Я раньше про это слышал только. Первый раз сегодня вижу.

От его рук вода расходилась не брызгами, а широкими волнами. И волны эти светились так, что свечение уже невозможно было считать лунной иллюзией. Оно было не серебристое, а зеленое, фосфорическое, завораживающее и таинственное.

– Ой! – От удивления Глаша даже воды хлебнула. – Что это?!

– Говорят, какие-то микроорганизмы, вроде планктона. От них в августе вода и светится.