Пройдя с добрую половину поля, Амбер останавливается, поджидая Астрид. Она развязывает рукава толстовки на талии, обматывает ею голову Астрид и вновь завязывает рукава, сооружая нечто наподобие тюрбана, чтобы защитить ее от палящего солнца.

— Ну, так лучше? — спрашивает она.

Астрид и правда лучше.

Перейдя поле, они идут вдоль него по дороге мимо автосалона (с камерами видеонаблюдения) и гигантской штаб-квартиры «Бутс», [31] потом пересекают какую-то промзону (тоже с камерами видеонаблюдения) и попадают на парковку супермаркета (с несколькими камерами). На парковке довольно оживленно. Они уже у входа, там тень, так что Астрид снимает с головы толстовку и возвращает Амбер, которая снова завязывает ее на талии. Она такая худая. Наверное, у нее размер десятый. [32] У нее узкие ладони, длинные пальцы, кстати сказать, чрезвычайно изящные. Амбер, сказала ей мама Астрид, у вас руки пианистки. Хорошей или так себе, спросила та. Тогда Магнус засмеялся и ржал, и ржал как ненормальный. Конечно хорошей, ответила Ева. Но вы ведь не слышали, как я играю, сказала Амбер.

Астрид глядит на свои маленькие ладошки, которые сжимают камеру.

— Мне снимать? — спрашивает она, показывая своей камерой на первую камеру видеонаблюдения в магазине.

Амбер стоит у входа, прищурившись и изучая планировку супермаркета. Потом отрицательно качает головой. Медленно, как бы глубоко задумавшись.

— Пойди купи чего-нибудь поесть, — говорит она. — Ты голодная?

Астрид кивает.

— Бери что угодно, — говорит Амбер. — Но обязательно — какой-нибудь фрукт. А мне возьми сандвич.

Итак, задача Астрид — добыть еду. В овощном отделе она выбрала два яблока сорта «Дискавери». Потому что реклама над лотком гласила: местные, органические. Это ведь лучше, чем наоборот. ПОПРОБУЙ И ПОВЕРЬ! — гласит рекламная табличка. А другая сообщает, как, мол, вам повезло, что в этом супермаркете продаются наисвежайшие фрукты. А если бы нет?

Вы только представьте: все фрукты — несвежие. Подвядшие, с гнильцой — целые ряды страшненьких яблок, апельсинов, нектаринов, персиков. Интересно, табличка гласила бы то же самое или что фрукты гнилые? «Гнилые фрукты со скидкой!» Попробуй и поверь, ха-ха. Астрид мысленно ставит себе на заметку сказать об этом Амбер, и Магнусу — когда вернется домой. Среди сотен сандвичей она берет с полки-холодильника у самого входа сандвич с тунцом и майонезом. Прямо-таки «стена сандвичей» — как Великая Китайская стена! Вот бы Великая стена была сделана из сандвичей! «Тунец для наших сандвичей был выловлен без ущерба для дельфинов», — гласит надпись на упаковке с изображением острова и пальмы.

Несмотря на столпотворение машин на парковке, в магазине не так уж много покупателей. Астрид читает рекламные таблички под потолком в отделе горячих блюд. Один из них гласит то же самое: ПОПРОБУЙ И ПОВЕРЬ! Она берет для себя маленькую порцию жареных ребрышек, продавщица заворачивает их в специальную термоупаковку — она говорит, тепло сохраняется примерно полчаса.

— Спасибо, — благодарит ее Астид.

— Не за что, — отвечает продавщица.

Камера у них над головой тем временем все это снимает: как Астрид просит ребрышки, как продавщица упаковывает их и объясняет Астрид (на пленке — бессловесно), сколько времени упаковка сохраняет тепло. Астрид берет сверток. Она думает, знает ли продавщица про камеры, ну, то есть конечно знает, она ведь здесь работает. А когда она не на работе и просто выходит пройтись по улице и ее снимают другие камеры, мимо которых она проходит — случайно, потому что они попались на ее пути? Ну как они засняли мальчика, которого потом зарезали, — это было пару лет назад; буквально за минуту до смерти он стремительно прошел под камерами библиотеки Пекам, шедевру современной архитектуры. И как в новостях — с разрешения родителей — показали домашние записи девочки, которая пропала по пути из школы домой, там она играла на саксофоне и что-то гладила.

Суть в том, что видеозапись из магазина, когда продавщица просто выполняет свою работу, или с улицы, когда она гуляет, или как она выводит машину со стоянки, или идет в библиотеку, короче, это все фигня, эти кадры абсолютно бессмысленны, и никто в жизни не будет их пересматривать, если только с ней не случится несчастье — и тогда в них будет заключен огромный смысл, страшный и очень важный.

И вот, если ничего такого не случается и она приходит домой, ужинает или просто сидит с чашкой кофе, — интересно, тогда она понимает, что ее уже никто не снимает? Или ей кажется, что ее все-таки снимают — потому что так устроен мир, потому что привыкла к тому, что везде полно камер? Или она вообще не заморачивается, потому что она — простая тетка, которая работает в супермаркете и не задумывается ни о чем таком?

От этих мыслей Астрид как-то не по себе. Она опускает взгляд на свой сверток. Она знает, что ребрышки внутри — теплые, хотя на ощупь упаковка кажется совсем холодной.

Астрид бродит по рядам супермаркета и вдруг обнаруживает Амбер: та стоит у полок с товарами для ванной, всякими дезодорантами и т. п. Она по одному снимает с крючков пакетики с одноразовыми бритвами и роняет их на пол, как будто каждый из них «не то». И другой, и следующий… Пакетики один за другим летят на пол. Покончив с очередным крючком, она принимается за соседний рядок пакетиков. Она уже успела сбросить на пол пакетики с нескольких крючков.

Астрид подходит ближе. Ступни Амбер усыпаны запечатанными упаковками бритв, таких, с пластмассовыми ручками. Амбер снимает с крючка следующую, и та летит вниз.

Астрид не в силах вымолвить ни слова.

Зачем, говорит она всем видом.

Амбер быстро оглядывается.

Но Астрид не понимает, что означает этот взгляд.

— Майонез — это нормально? — спрашивает она.

— Зависит от того, долго ли он пробыл на открытом солнце, — говорит Амбер.

Астрид хохочет.

— Да я про ваш сандвич! — говорит она.

Амбер роняет на пол очередной пакетик, снимает с крючка другой, тоже роняет.

— Да, — говорит она. — В смысле, я люблю майонез. Если, конечно, это не майонезный сандвич, ну, только хлеб с майонезом, без ничего.

— Он с тунцом, — говорит Астрид и протягивает ей упаковку.

— Мой любимый, — говорит Амбер.

Астрид ужасно приятно. Приятность, интересно, есть ли такое слово, разливается по ее телу.