Запах по-летнему душного чердака, их, только их запах, липких от восхитительного пота. Как она потом упала на него, тихонько смеясь ему в ухо. Как она ходит, натянутая струна, как говорит, или просто сидит, молча, как улыбается ему, сидя напротив за ужином, а никто ни о чем не догадывается. Ее чудесные потаенные изгибы.

Амбер = ангел.

Они еще трижды занимались любовью на чердаке. И два раза, когда в доме была толпа гостей, они по-быстрому (ощущения весьма острые) — в саду за оградой из кустарника. А однажды Амбер пришла в комнату Магнуса, когда все легли спать. Это было просто бесподобно.

Фантастика.

До сих пор странно — в результате всегда ужасно мокро. Он и не подозревал. И еще он до сих пор не привыкнет, хотя столько раз видел, что у Амбер там волосы, настоящие волосы. Ему как-то не приходило в голову, что женщины так устроены. Впрочем, если подумать — это же естественно. Ну конечно, у них там волосы. По-видимому, они специально удаляют их, прежде чем выйти в чат, сделать фотки или видео. А может быть, у них, как у парней, у мужчин, — у кого — то есть, у кого-то нет. Или может, вырастают с возрастом. Он посмотрел на мать, которая шла через сад. Интересно, она их удаляет или у нее нет волос, или, наоборот, много? Если есть — то какую площадь они занимают в квадратных сантиметрах. Когда он часто моргает, мысли путаются.

— Я веду Святого Магнуса на экскурсию по деревне, — объявила Амбер Еве. — Нас не будет около часу — я как раз успею его совратить и привести тепленького обратно, вы не против?

Магнус чувствует, как его изнутри заливает багряная волна. Когда шум в ушах стихает, он слышит, как Ева, а за ней и Астрид смеются, словно услышали уморительную шутку.

— Но все будет шито-крыто, — продолжает Амбер. — Мы не потревожим местных добрых самаритян, по крайней мере на этот раз, правда?

— М-гм. — Магнус уставился в пол.

— А мне можно с вами? — спросила Астрид.

— Нет, — сказала Амбер. — Но если будешь сегодня паинькой, завтра пойдем воровать в магазине.

— Приятной прогулки, — говорит Ева, не глядя на них. — Не забредайте слишком далеко.

Амбер = гений, думает Магнус. Нет — даже гений в квадрате, она запросто нашла хранителя ключа от церкви в сонной деревушке. А в следующую поездку в Лондон сделала дубликат. Это гениальность уже в третьей степени.

Теперь они почти всегда бывают там. Их ни разу никто не потревожил.

— Почему ты носишь остановившиеся часы? — как — то днем, в церкви, спросил ее Магнус. Амбер стояла на коленях между его колен, только что закончив минет, в который раз заставив его взорваться от счастья. В тот же миг он заметил блеск часов на ее запястье, они всегда показывали семь, без вариантов. Сейчас было около пяти.

Амбер выпрямилась спиной к скамье, откинула волосы от лица.

— Мне надо следить за временем, — сказала она.

— Да, но они показывают неправильное время, — сказал Магнус.

— Это по-твоему, — отвечала она. И с этими словами опустила руку с часами туда, вниз. То, что происходит потом, отключает его от реальности.

В такие минуты время останавливается.

После они сидят на траве или на скамейке. Мимо идут люди. Амбер со всеми здоровается. В ответ все тоже с ней здороваются, словно старые знакомые. И улыбаются. Они — деревенщина.Магнус не сказал Амбер, что у них в семье их называют так. Ева никогда не высмеивает деревенских, и Майкл тоже — при Амбер.

— Смотри, какие у них длиннющие тени, — замечает Амбер, когда мимо проезжают два велосипедиста. Она машет им рукой. Те машут в ответ. Магнус смотрит на причудливо изломанные тени, которые отбрасывают их вздернутые руки на асфальт.

— Люди всего лишь тени, — говорит Магнус.

— Ну ты-то не тень, на хер, — сказала Амбер. — А если тень — то любишь иметь меня до чертиков, хотя и я всего лишь тень, не больше.

Он испугался, что обидел ее. Но по виду не скажешь. Напротив, как обычно с Амбер, тебя в самое сердце поражает ее особый, нетривиальный взгляд на вещи. Это придает ему смелости.

— До сих пор среди бела дня вдруг темнеет, — говорит Магнус.

— Правда? — спрашивает Амбер. И задумывается. — Сопротивление зрения, — говорит она. — Ты видел нечто невероятно мрачное, и это до сих пор влияет на твое зрение, хотя ты больше не видишь сам очаг возбуждения.

— Как это? — спросил Магнус.

— Так бывает, если долго смотреть на что-то очень яркое, — сказала она. — Слушай, а ты, пожалуй, глуповат для мальчика-зайчика.