— Сколько отсюда до границы? — спросил Алек.

— Вы смотрите прямо на нее, ваше высочество. — Бауэр указал в сторону фрегата. — Те горные пики — уже Швейцария.

— Она для нас не ближе Марса, — покачал головой Клопп. — Если мы будем искать другой горный проход, потратим не меньше недели.

— Об этом нечего и думать, — сказал Алек, взглянув на датчик расхода топлива.

Стрелка показывала, что керосина осталось не больше половины бака — хватит только на пару дней. А после разоблачения в Линце стало очень тяжело добывать горючее: дороги заполонили конные разъезды, небо постоянно патрулировали цеппелины. И все потому, что он, Алек, повел себя как испорченный ребенок. Но все же Фольгер оказался прав: о принце Александре фон Гогенберге не забыли.

— Раз мы не можем их обойти, будем прорываться, — решительно заявил Алек.

Однако Клопп вновь покачал головой:

— Такие фрегаты, как «Геркулес», разработаны специально для встречного боя. Его орудия главного калибра установлены в носовых башнях. Им даже не придется разворачиваться к нам бортом.

— Разве я что-то говорил о бое?

Клопп и Фольгер удивленно уставились на него. Неужели до них еще не дошло? Алек вздохнул и сказал:

— Раньше, до того как все это началось, кто-нибудь из вас водил шагоход по ночам?

— Это не принято. — Клопп помотал головой. — Слишком велик риск. Во время Балканской войны битвы с участием штурмовиков происходили только в светлое время суток.

— Вот именно, — кивнул Алек. — Но мы-то пересекли всю Австрию, двигаясь исключительно по ночам! Мы умеем водить штурмовик в темноте. А они — нет!

— Не «мы», а вы, ваше высочество, — уточнил Клопп. — Мои старые глаза для этого уже не годятся.

— Ерунда, Клопп! Вы гораздо лучший пилот, чем я.

— Днем — возможно. Но ночью за рычагами должны быть вы, Алек.

Принц нахмурился. Весь прошедший месяц он думал, что старый Клопп предоставлял ему командирское кресло, давая возможность потренироваться. Казалась странной сама мысль о том, что учитель в чем-то ему уступает.

— Вы правда так считаете?

— Будьте уверены, ваше высочество. — Старый пилот похлопал Алека по плечу. — А вы что скажете, граф? Дадим нашему юному Моцарту еще попрактиковаться в ночном вождении? Или пришло время экзамена?

Они запустили двигатели шагохода сразу после заката.

Далекие заснеженные вершины еще сияли жемчужным блеском, но долину уже скрыли ночные тени. Алек протянул руки к рычагам, но тут с фрегата ударили два ярких луча, ослепительными клинками пронзивших темноту.

— Нас обнаружили! — воскликнул Алек, бросая управление.

— Вздор, юный господин! — отрезал Клопп. — Они прекрасно понимают, что если мы и попробуем проскочить мимо них, то ночью. Но два прожектора не смогут осветить всю границу.

Однако Алек колебался. Уже давно ходили слухи о некоем секретном германском оружии; поговаривали о чувствительных датчиках, улавливающих любые звуки даже на самом большом расстоянии, о радиоволновых поисковых устройствах, «видящих» сквозь дым и туман…

— А вдруг у них на борту есть что-нибудь серьезнее прожекторов?

— Тогда, — ухмыльнулся Клопп, — будем импровизировать.

Алек внимательно следил за лучами. Казалось, они движутся абсолютно хаотично. Удастся проскочить или нет — вопрос удачи, а ее-то беглецам в последнее время не хватало. Весь план был идеей Алека, стало быть, и провал окажется целиком на его совести. Принц отмахнулся от этих мыслей, призвав на помощь любимое латинское выражение отца: «Medius tempustatibus placidus» — «Оставаться спокойным среди бурь». Именно то, что ему сейчас нужно. Опасность повсюду: поджидает впереди и крадется по пятам. Если не рискнуть сейчас, то очень скоро их обнаружат. Поэтому единственный выход — действовать.

Алек отбросил сомнения и вновь взялся за рычаги.

— Все готовы?

— Ждем только вас, Алек, — сказал граф Фольгер, вставая на спинку пилотского кресла и по пояс высовываясь в верхний люк.

Носки его ботинок одновременно коснулись плеч Алека, подавая знак начинать движение. Принц сжал рычаги и толкнул их от себя, делая первый шаг. Ботинок графа нажал на его левое плечо, и Алек свернул чуть левее. Было несколько унизительно ощущать себя марионеткой на веревочках, но принц терпел, понимая, что сейчас у графа гораздо лучший обзор.

— Помедленнее, маленькими шагами, — подсказал Клопп.

Они спускались с холма в широкую темную долину, по которой шарили прожекторы «Геркулеса».

Алек кивнул — он и сам чувствовал, что шагоход скользит по склону.

— Выпустите кормовой якорь, Хоффман, — распорядился Клопп в интерком.

Сзади послышался звон стальной цепи, потом Алек почувствовал рывок, еще один… Якорь с лязгом волочился за ними, с корнем выдирая кусты.

— Понимаю, неудобно, — извиняющимся тоном добавил Клопп. — Зато если мы упадем, то не покатимся кубарем до самого низа.