Водородные дышащие летуны, естественно, не потребляли водород. Наоборот, они его выдыхали и накапливали в полостях тела. Бактерии в их желудках разлагали пищу на простые составные элементы: кислород, углерод и, самое главное, водород, газ легче воздуха.

Дэрин подумала, что ее жизнь зависит от кучки переработанных в газ мертвых насекомых, а от падения с огромной высоты защищают лишь несколько жалких полосок кожи. По идее, ей должно быть страшно, но вместо этого она чувствует себя потрясающе, паря в небе как орел.

На востоке показались очертания Центрального Лондона, рассеченного надвое сияющей лентой Темзы. Скоро станут видны обширные зеленые пятна Гайд-парка и Кенсингтон-гарденс. Пейзаж походил на живую карту: по улицам, словно жуки, ползли омнибусы, на воде трепетали паруса речных судов.

Когда вдалеке блеснул шпиль собора Святого Павла, по стропам внезапно пробежала дрожь. Дэрин насупилась. Неужели десять минут уже истекли?

Она взглянула вниз, но канат, протянутый к земле, свободно провисал. Ее еще не спускали.

Толчок повторился. Теперь Дэрин увидела, что щупальца вокруг нее хаотически извиваются, словно их пытаются отрезать ножницами. Спустя какое-то время они успокоились и снова переплелись в крученый хвост.

Гексли нервничала.

Забыв о панораме Лондона, Дэрин раскачивалась из стороны в сторону, вертя головой в попытке понять, что могло напугать летучее создание.

Вскоре источник тревоги обнаружился. Темная бесформенная масса облаков гигантской волной накатывалась с севера. Ближний край облачного фронта уже накрыл Лондон, северные пригороды расплывались в пелене дождя.

Дэрин бросила встревоженный взгляд вниз, пытаясь определить: видят ли люди у лебедки приближающуюся угрозу? И вообще, не собираются ли спустить ее? Но окрестности взлетного поля все еще озаряло восходящее солнце. Наверняка с земли небо казалось безмятежно-голубым, а погода идеальной для пикника.

Дэрин замахала рукой, но ее жест либо не заметили, либо не поняли его значения.

— Вот зараза! — выругалась она, задумчиво глядя на привязанный к руке желтый рулон. У настоящих разведчиков, для которых и предназначена медуза, всегда есть с собой семафорные флажки или, на худой конец, ящерица-посыльный, способная сбежать вниз по канату. Но ей выдали только сигнал паники.

А Дэрин Шарп никогда не паникует! По крайней мере, она так считает.

Девочка с надеждой взглянула на черный край неба. Может, это просто последние остатки ночной тьмы, которая вот-вот рассеется? А вдруг у нее нет никакого «чувства воздуха» и ее просто одурманила высота?

Дэрин закрыла глаза, сделала глубокий вздох и сосчитала до десяти.

Когда она их открыла, облака никуда не делись. Хуже того, они стали ближе.

Гексли снова задрожала. Воздух был насыщен электричеством — видимо, приближалась гроза. Учебник по аэрологии не соврал: «Если утром небо красно — чуют моряки опасность».

Девочка еще раз бросила взгляд на желтую тряпку. Если она сбросит ленту, офицеры решат, что она испугалась. Потом, на земле, она объяснит им, что это была не паника, а сознательное решение спуститься ввиду близкой грозы. Может быть, ее даже похвалят за разумную осторожность.

Но что, если грозовой фронт пройдет стороной? Или потеряет силу и рассеется, не добравшись до взлетного поля?

Дэрин стиснула челюсти, подсчитывая, как долго находится в воздухе. Кажется, десять минут уже истекли? Или здесь, в холодном пустом небе, чувство времени ей изменило?

Взгляд Дэрин метался между желтым рулоном и грозовыми тучами. Интересно, как бы на ее месте поступил мальчишка?

Первым, что почувствовал принц Александр, когда очнулся, была тошнотворная сладость во рту. Мерзкий привкус перебил все прочие ощущения. Принц не мог ни смотреть, ни слушать, ни даже думать: мозг словно потонул в патоке.

Мало-помалу сознание прояснилось. Алек почувствовал запах керосина, услышал, как ветки скребут по железу. Мир был полон грохочущего железа и раскачивался, причем это не было галлюцинацией.

Тогда Алек начал вспоминать: урок ночного вождения; неожиданное нападение учителей, приторная отрава, которая его усыпила. Он по-прежнему находится в штурмовике и удаляется от дома. Его на самом деле похитили!

По крайней мере, он жив. Возможно, за него собираются потребовать выкуп, что, конечно, унизительно, но лучше, чем смерть.

Похитители явно считали, что Алек не представляет угрозы, и даже не связали его. К тому же кто-то подложил ему под спину одеяло.

В отверстиях вентиляционной решетки мелькали пятна света, заставляя мальчика щуриться. Наконец он разглядел аккуратные стойки для снарядов; пневматика шипела как будто громче и ближе, чем обычно. Очевидно, это орудийный отсек.