День подходил к концу. Солнце уже собиралось в свои небесные чертоги, даря последние золотые лучи уставшим путникам. Оно ласково прощалось с землей, передавая очередь своей младшей сестре.

Саша вел свой отряд через поредевший лес, стараясь держаться в тени невысоких деревьев. Постоянно оглядываясь и глубоко вдыхая воздух, он был похож на дикого зверя, идущего по незнакомой тропе. В отличие от него многие женщины уже узнавали эти места. Это как будто придавало сил уставшему отряду. Некоторые даже в нарушение норм, установленных Саней, стали тихо переговариваться на ходу. Принц на это «нарушение устава» смотрел сквозь пальцы. Пусть поговорят. Пусть расслабятся немного. Они и так хорошо себя показали в этом нелегком даже для мужчин походе.

Скоро тропа вывела людей к широкому полю, огороженному со всех сторон ветхим деревянным забором. После многодневного похода по лесу открытое пространство давало чувство свободы, но вместе с тем и ощущение незащищенности.

Они стояли на краю отвоеванного у чащи поля. Видимо, в этом году оно отдыхало от посевов, потому что сорная серо-желтая трава была выше пояса. Ветер, редкий лесной гость, вовсю ворошил массу сорняков, не погибших даже зимой. На фоне темнеющего свинцового неба колышущееся на ветру грязно-желтое море травы, казалось, светилось. От этого непривычного пейзажа у Сани даже мурашки побежали по спине. Забор состоял из вбитых в землю невысоких деревянных столбов, на которых параллельно земле были прибиты длинные кривые жердины разных размеров, посеревшие от времени, а кое-где и прогнившие.

Изгородь, скорее всего, служила защитой посевов от крупного лесного зверя. Жерди крепились примерно на расстоянии локтя, что не было помехой для мелких животных. А вот для стада оленей это была непреодолимая преграда. К тому же вся конструкция была обвита сухим кустарником, на ветвях которого росли длинные острые шипы, а на отдельных столбах красовались черепа с длинными рогами. Было видно, что во многих местах забор осел и провалился. Подойдя ближе к ограде, Саша услышал странный гудящий звук, доносившийся со стороны поля. Прислушавшись, он понял, какой инструмент издавал эту жуткую музыку. Рогатые черепа, насаженные на столбы, будто живые стражи предупреждали об опасности. Наверное, люди специально повесили их, чтобы они отпугивали от посевов птиц и зверей. Но сейчас эти остроумные выдумки хозяев поля были словно предупреждение всему отряду.

Настроение женщин мгновенно изменилось. Они инстинктивно жались друг к другу спинами, выставляя вперед заостренные колья. Складывалось впечатление, будто вот-вот из зарослей выскочит страшный враг. Все разговоры в момент прекратились, и присмиревший отряд двинулся в обход заброшенного поля. Еще долго воющий звук черепов доносился до уходящих людей, торопя их скорее убраться подальше от этого места. Даже когда они снова оказались под защитой леса и жуткий пустырь остался далеко позади, веселья в отряде не прибавилось. Шли молча, часто озираясь и вглядываясь в вечерний лес…

Напряжение спало только на привале, когда в центре небольшой полянки разгорелся костерок, неся уставшим людям запах дыма и вкусной ароматной мясной похлебки. Мясо хррагов, которое накоптили женщины в горном убежище, постепенно заканчивалось. Часть испортилась по дороге из-за высокой влажности, и его пришлось выбросить.

Правда, Саше везло на охоте. Ежедневно ему удавалось добыть что-нибудь. В основном это были птицы и мелкие звери. Этот лес, в отличие от «мертвого», был густо населен разными представителями фауны. Особенно часто на пути попадались ферми. Так лоримы называли крупных нелетающих птиц с темно-серым оперением. Ферми живут небольшими стайками, питаясь всем, что есть съедобного на земле. Они ежедневно обходят свою территорию в поисках нового пропитания, а затем возвращаются к своим гнездам. С их нехитрыми повадками Сашу познакомила Нарима. Именно она рассказала юноше о том, что эти крупные птицы очень любят лакомиться, как их называют лоримы, синими яблоками. Горькие на вкус, эти мелкие плоды являются настоящим деликатесом для ферми. Если увидишь кусты с синими яблоками, значит, где-то рядом ферми.

Охотиться на этих птиц оказалось очень легко. Достаточно было найти кусты с их любимым лакомством, которые, кстати, росли по всему лесу, выбрать подходящее место для засады и набраться терпения. Саша старался бить только взрослых птиц, и ровно столько, сколько необходимо. Зачастую это были три или четыре взрослые ферми. Их стайки, довольно многочисленные в этом лесу, насчитывали в основном по пятнадцать — двадцать птиц. Так что скромная Санина охота никак не наносила урона этому виду.

Нежное, жирное и питательное, а главное, свежее мясо было очень кстати. Сегодня Саше удалось подбить трех ферми, и сейчас они, обмазанные глиной, запекались под костром. Кроме того, он набрел на место, где гнездилась большая стая, что принесло их отряду почти два десятка небольших бело-серых яиц.

В предвкушении вкусного ужина люди уже привычно окружили свой маленький лагерь воткнутыми в землю кольями. Между членами небольшого отряда уже давно распределились роли: кто-то собирал сухой хворост, кто-то сооружал временные навесы из веток и листьев, а кто-то отвечал за еду и костер. Все делалось с охотой, без пререканий и споров.

Огонь разжигали по-лоримски — огненными камнями. Так назывались специальные продолговатые камни какой-то очень твердой породы. Саша никогда не видел кремень, а может быть, что-то похожее и использовали женщины. Набрав сухой травы или мелких древесных опилок, чтобы разжечь первый огонь, женщины били камнем о камень, высекая искру. Искры обильно сыпались на сухие опилки, давая жизнь будущему костру. Саша уже давно использовал весь свой запас спичек, а зажигалку он решил пока не применять, справедливо рассудив, что она может пригодиться потом. Тем более что разжигать огонь огненными камнями оказалось несложно. Саша быстро научился этому нехитрому искусству. Главное — правильно бить камнем о камень, направляя при этом поток искр в нужную сторону, и всегда держать кремни сухими.

Похлебка была уже готова, и три деревянные плошки — единственная посуда отряда, не считая котелка, найденного Сашей в разрушенном хуторе, — пошли по рукам по кругу. Тем временем Саша доставал из-под костра птицу, запеченную в глине. В некоторых местах она потрескалась, и сквозь трещины сочился ароматный мясной сок. Глину мазали прямо поверх перьев, и сейчас они отделялись вместе с твердыми обожженными кусками, обнажая нежное, дышащее паром запеченное мясо. По поляне потянулся кружащий голову аромат. Половину яиц принц тоже обмазал глиной и запек в углях, а другую половину выпили сырыми.