Шрифт:
— Что ты хочешь доказать? Ты же сам сказал, что у тебя десятина, а наш амин засчитал ее за полдесятины. Чего же ты кричишь?
— Да падут на мою голову все ваши беды, господин-бек! [71] Я еще не договорил. Эта десятина состоит из четырех участков, а тут только один участок.
— Кому это известно? А почему не две десятины у тебя?
— А потому, что в этой бумаге вся моя земля указана как одна десятина. И объяснил:
— Когда умер мой отец, на похороны я задолжал у старосты, вот у отца нашего старосты, приказчика Абдуррахима-бая, и в погашение долга отдал ему полдесятины. Бай позвал землемера, ублаготворил его, и тот своими шагами отмерил ее так, что отхватил намного больше. Ну, ладно, считайте, что тут полдесятины.
71
Бек — в Бухарском эмирате титул старших военных чинов и представителей гражданской администрации (амлакдара и др.).
— Да, так мы и сосчитали, — полдесятины пшеницы! — сказал чиновник, делая вид, что не понимает слов Сафара.
— Но ведь и этот луг тоже относится к той же полудесятине. А вы, когда весной меряли, записали, что под люцерной у меня восьмушка. Значит, на пшеницу у меня из моей земли осталась тоже восьмушка.
Сафар повернулся к писарю:
— Прошу вас, прочитайте им бумагу о наследовании. Писарь посмотрел на эту бумагу, повертел ее в руках и снова сложил.
— Читайте, говорю, глухой вы, что ли?
— Ого! Он нас пугает! — сказал амлакдар Урман-Палвану. Урман-Палван, играя конем, подъехал к Сафару.
— Ты сперва думай, а потом говори, — сказал он, хлестнув Сафара по голове плеткой.
— За что такая несправедливость! — закричал Сафар. Крестьяне заговорили:
— Несправедливо это!
— Нечестно!
— Не по закону…
Сафар, взяв за узду коня Урман-Палвана, сказал:
— Староста, как перед богом, скажите: ваш отец брал у меня эту землю за полдесятины или меньше? У вас на руках должна быть и купчая, скрепленная печатью казия.
— Ты говори о настоящем, а не раскапывай старые могилы.
— Когда вы копаете для меня новую могилу, простительно копнуть старую, чтоб уцелеть. Сколько лет записывали вы на меня лишнюю землю и разоряли мой дом? А если я спрашивал, вы кричали: «Покажи бумагу, твоим словам я не верю». Вот она! Я обшарил все углы, пока ее нашел. Почему ж теперь вы ее не читаете? А когда я говорю: «Читайте», вы не только не читаете, но бьете меня. Это справедливо, что ли? Вот она у писаря, читайте!
— Господин! — тихо сказал Урман-Палван амлакдару. — Весной, во время определения подати с люцерны, вы определили это поле в полторы восьмых. Ладно, пускай пропадет, запишите и это поле за полторы восьмых.
Чиновник взглянул на амина. Амин одобрительно кивнул. Чиновник повернулся к писарю:
— Пишите!
— На чье имя?
— На Сафара Шади.
— Сколько?
— Полторы восьмых.
— Неверно! — крикнул Сафар.
Со всех сторон крестьяне заворчали:
— Неверно! Нет там столько.
— Неверно!
— Неверно!
— Пишите! — сказал амлакдар писарю. — Если б вы записали даже одну восьмую, они все равно закричали бы: «Неверно!»
Кто-то из крестьян засмеялся:
— И вор плачет, и обворованный плачет.
Крестьяне засмеялись. Амин тоже засмеялся недобрым смехом.
Амлакдар нахмурился.
— Какая с него подать? — спросил писарь у амина.
— От семидесяти пудов урожая три десятых доли эмира да одна десятая доля вакфа. [72]
Сафар опять закричал:
— Да где же это видано, чтоб с четверти десятины собирали такой урожай? Этакого урожая ни отцы наши, ни деды никогда не видывали!
72
Вакф (вакуф) — движимая и недвижимая собственность, пожертвованная религиозной организации (мечети, медресе и др.), которая пользовалась доходами с этой собственности, но не имела права продавать ее. Институт вакфа превратился в один из важнейших источников обогащения духовенства.
— Если бог захочет, четверть десятины даст вам и семьдесят пудов.
— Ну, на моем поле бог этого не захотел. А чтобы зерно не с земли, а с неба к нам сыпалось, такого урожая мы еще не собирали.
— Ты что ж, отрицаешь могущество божие? — спросил, заволновавшись, мулла Науруз.
— Если вы верите в его могущество, зачем же вы ездите с начальником и лижете ему зад? Идите, ложитесь в тени мечети, корм вашему коню просыплется с неба через дырку в потолке, а лепешки вкатятся к вам через окошко.
Сафар опять повернулся к амлакдару.
— Куда б вы ни пошли, везде одинаково — два раза по пятнадцати будет тридцать. Одна восьмушка даст один урожай, а две восьмушки — другой. Хоть вы и записали мою землю за полторы восьмушки, а ее здесь всего одна. Да и полить ее я не смог, как надо.
— Это твоя вина! — сказал амин. — Почему не полил? Надо было полить!
— Потому что, когда дошла до меня очередь, Урман-Палван отвел всю воду к себе в сад. Тут не один мой посев, и у многих других из-за этого сгорели поля.