— Спасибо! — Джеффри широко улыбнулся. — Отличное фото!

— Постой, Бетти, — сказала Джейн. — Это же та фотография, которую ты всегда держишь на тумбочке перед кроватью? Самая твоя любимая?

— Она сказала, что хочет подарить её Джеффри, — объяснила Розалинда. — Я переспрашивала четыре раза. Да, Бетти?

— Да. Но он ведь может дать мне её взаймы… потом?

— Ах ты Беттик-светик! Так нельзя говорить! — засмеялась Розалинда.

Джеффри сгрёб Бетти в охапку и принялся её трепать и тормошить, и Бетти завизжала, а Джейн уже совсем собралась к ним присоединиться и устроить кучу-малу, но тут Скай подняла руку: тихо!

— Где-то музыка…

Все прислушались. Музыка как будто лилась не из столовой, а с другого конца каменной террасы: там были ещё одни стеклянные двери, тоже распахнутые настежь.

— Это в гостиной, — сказал Джеффри. — Пойдём посмотрим?

Все на цыпочках перебежали в дальний конец террасы и подкрались к освещённым дверям. На улице уже почти стемнело, и дети могли не беспокоиться, что их заметят из гостиной.

Миссис Тифтон и Декстер танцевали.

— Вальс, — шепнул Джеффри.

— А ты откуда знаешь? — спросила Скай, тоже шёпотом.

— В прошлом году мама заставила меня записаться на ритмику. Давай покажу, как его танцуют. — Джеффри вытащил Скай на середину террасы и начал считать: — РАЗ, два, три, РАЗ, два, три… — но, не сделав и трёх шагов, наскочил на партнёршу. — Нет, не так! Смотри: я делаю шаг вперёд, а ты шаг назад. Я веду, понимаешь?

— Да ну тебя, — сказала Скай. — Веди лучше Розалинду.

С Розалиндой дело сразу пошло гораздо лучше.

— РАЗ, два, три, РАЗ, два, три. — Они описали большой круг по террасе.

Джейн тоже захотелось вести и, схватив Бетти за обе руки, она начала толкать её перед собой.

— РАЗ, два, три, РАЗ, два, три, — вдохновенно шептала она. — Видишь, у нас получается! — Но через три счёта она перестала смотреть под ноги, и они с Бетти шлёпнулись на пол, чуть не опрокинув огромную вазу.

Дежурившая у дверей Скай молнией метнулась к хихикающим сёстрам и столкнула их с края террасы.

— Атас! — шёпотом крикнула она Джеффри и Розалинде.

Когда миссис Тифтон и Декстер вышли на террасу, все пятеро детей уже сидели на корточках за раскидистым кустом.

— Бренда, нет тут никого, — сказал Декстер.

— Значит, послышалось.

— А может, Джеффри пробегал мимо со своими девицами. Ты заметила, как он за ними ухлёстывает?

Скай сделала вид, что её сейчас стошнит, а Джеффри, глядя на неё, начал давиться смехом. Розалинда на всякий случай зажала ему рот ладонью.

— Ни за кем он не ухлёстывает, — возразила Декстеру миссис Тифтон. — Он ещё слишком юн, и не надо про него ничего такого говорить. А придёт время, он выберет для себя девушку из своего круга. Не такую вульгарную, как эти сестрицы. Это ведь не наш уровень, правда?

— Дорогая, до твоего уровня нынешним девицам всё равно не допрыгнуть…

— Ах ты льстец! — Девочкам показалось, что миссис Тифтон сейчас лопнет от важности. — Нет, Декстер, я серьёзно начинаю беспокоиться за Джеффри. Эти Пендервики плохо на него влияют. С тех пор как они тут появились, он изменился… не в лучшую сторону.

— Ничего, — ухмыльнулся Декстер. — Через пару недель они съедут, мы о них и думать забудем. Давай лучше потанцуем на террасе?

Каблуки миссис Тифтон зацокали по каменному полу: раз, два, три, раз, два, три.

Никто из сидящих в кустах больше не притворялся, что его сейчас стошнит, никто не давился смехом. И неизвестно, кто сейчас чувствовал себя хуже — Джеффри, весь красный от смущения, или сёстры Пендервик, уязвлённые до глубины души. Скай сжимала кулаки, Розалинда ругала себя как могла. Она же знала: не хочешь услышать о себе гадости — не подслушивай. Папа объяснял ей это давным-давно. Папа — прекрасный, замечательный человек. Как бы он презирал миссис Тифтон за такие слова! О людях следует судить по их поступкам, сказал бы он ей. И, может быть, он сказал бы это на латыни.

Декстер опять заговорил:

— Бренда… Мы бы могли сейчас быть в Париже. Закрой глаза и представь: мы танцуем на берегу Сены.

— Ммм, Париж… — Миссис Тифтон произнесла это таким голосом, будто она только что съела мятно- шоколадное мороженое. — Сколько лет я там не была!

Последний раз папа возил меня в Париж на моё шестнадцатилетие… Да я уже нигде сто лет не была.

— А после Парижа поедем в Копенгаген, Лондон, Рим, Вену — куда захочешь. Давай назначим дату, а?