Маргарет быстро взглянула на Опи Киндреда, и тот ухмыльнулся. Сейчас он был облачен с белую тунику с золотой окантовкой и белые гетры; бритый череп сиял маслом, наманикюренные ногти отбрасывали радужные блики. Маргарет, едва успевшая вернуться из кокона управления прокси, была одета в мешковатый серый комбинезон. На руках, ногах и тоже выбритом черепе оставались липкие пятна электропроводной пасты для крепления электродов, от одежды попахивало потом.

Сдержав гнев, женщина ответила:

— Я подавала ежедневные отчеты о проблемах, с которыми мы сталкиваемся. Мы движемся вперед медленно, но уверенно. Мне только что удалось закрепить релейный передатчик на целый километр ниже предыдущей точки.

Дзю Шо отмахнулся от ее слов. Обнаженный и гладкий (подкожный жир у него был распределен равномерно, как у тюленя), он полулежал в кресле из синего геля. Округлая безволосая голова очень напоминала яйцо. Рядом с ним сидела юрист хабитата в сером деловом костюме — аккуратная молодая женщина. Опи Киндред и Арн Ниведта сидели на низких стульях, формально признавая превосходство Дзю Шо. За их спинами на границе травянистой поляны стояли несколько слуг.

Действие происходило на границе поместья Шо, в рощице из смоковниц, бамбука и оплетенного плющом быстрорастущего баньяна. Над головами, повторяя изгиб внутренней поверхности хабитата, простирался парковый ландшафт — пятнышки редких, недавно посаженных рощиц, луга и сады. Летуны, надев разноцветные треугольные крылья, совершали пируэты вокруг оси невесомости. Прямо над их головами на перевернутом изумрудно-зеленом лугу паслись мамонты размером с крупную собаку. Парк тянулся вдаль — вплоть до обнесенного защитным валом кольцевого озера диаметром три километра и огромных ферм, занимающих почти всю оставшуюся внутреннюю поверхность хабитата. Поля чечевицы, пшеницы, томатов, риса, экзотических овощей, фруктовые рощи для питания граждан и бесконечные поля сахарного тростника, масличного рапса для биохимической промышленности и дрожжевых баков.

— Несмотря на незначительные достижения поисковой команды, — заговорил Дзю Шо, — мы получили необходимое благодаря работе доктора Киндреда. Именно это мы и намерены обсудить.

Маргарет взглянула на Арна, тот пожал плечами. Ухмылка Опи Киндреда стала шире.

— Моя команда установила, откуда здесь такое разнообразие видов, — пояснил он. — Вакуумные организмы изобрели секс.

— Мы и так знали, что у них половое размножение, — заметил Арн. — Как иначе они могли эволюционировать?

Команда Арна выяснила, что вакуумные организмы могут обмениваться генетическим материалом через пилии — микроскопические полые трубочки, прорастающие между клетками или нитями гифов [10] . Аналогичным способом в популяциях земных бактерий распространяются гены сопротивляемости антибиотикам.

— Я имел в виду не генетический обмен, а генетическую рекомбинацию, — уточнил Опи. — Сейчас объясню.

Генетик взял инфоблокнот и стал проецировать в воздух плоские голографические кадры с цветными схемами, графиками и изображениями. Маргарет быстро погрузилась в поток данных, опережая скупые пояснения Опи.

Это нельзя было назвать нормальным половым размножением. Тут не существовало ни разных полов, ни даже комплементарных [11] размножающихся штаммов. Посредниками служили виды, агрессивно колонизирующие талломы [12] других организмов. Маргарет видела это, множество раз, но до сих пор считала такие организмы просто паразитами. На самом же деле, судя по пояснениям Опи, их, скорее, следовало называть вампирами.

Мелькали изображения, сменяясь фильмами, смонтированными на основе сотен часов записей, сделанных блуждающими прокси. Вот колония черных, покрытых коркой организмов, встречающихся во всей исследованной области рифта. Время ускоряется. Колония увеличивает свой периметр пульсирующими рывками. И по мере роста отшелушивает с поверхности микроскопические частицы. Камера показывает крупным планом одну из таких частиц — несколько клеток, обернутых нитями с запасом питательных веществ внутри.

Миллионы таких крошечных пакетиков носятся в вакууме. Опустившись на таллом организма-хозяина, он впрыскивает в одну из его клеток генетический груз. Камера перемещается внутрь одной из таких клеток. Нити углеводно-белкового комплекса заполняют ее изнутри, словно хитроумно свернутая паутина. В одном месте напряженная клеточная стенка лопается, и пакет ДНК, упакованный в оболочку из гидратированных глобулинов [13] и ферментов, вырывается на волю. Пакет содержит геномы как паразита, так и его предыдущей жертвы. Он ухватывается за белковые нити и ползет вдоль них, цепляясь микротрубчатыми коготками, пока не сливается с исходной кольцевой ДНК клетки.

У паразита имеется фермент, разрезающий нити генетического материала на отрезки произвольной длины. Отрезки рекомбинируются, образуя химерные клетки, содержащие генетическую информацию теперь уже от двух жертв, причем геном хищника, подобно вставленному тексту, вплетен между ними.

Процесс суетливого свертывания и развертывания нитей ДНК повторяется во время воспроизводства химерных клеток. Это грубый процесс с непредсказуемым результатом. Большая часть потомства имеет неполные или некомплементарные копии генома (и поэтому нежизнеспособна) или же так много копий, что транскрипция [14] проходит неуверенно и с ошибками. Но несколько потомков из тысячи оказываются жизнеспособными, а несколько из них — еще более здоровыми и энергичными, чем любой из родителей. Из считанных клеток они размножаются сперва до пятнышка, а в конце концов полностью поглощают родительскую матрицу, внутри которой оказались. Маргарет увидела снимки, показывающие каждую стадию этой трансформации во время лабораторного эксперимента.