— Разумеется, то была не моя вина, — сказала она. — Ты в порядке?

Ниведта принялся подпрыгивать, по очереди отряхивая голые ноги с длинными пальцами. Его облепили муравьи. Пальцы на ногах у Арна загибались, словно на руках: ни дать ни взять обезьяна.

— У муравьев сейчас нечто вроде демографического взрыва, — пояснила женщина. — Мы пока на стадии между развитием и стабилизацией. Когда экосистема станет зрелой, цикличность сгладится.

Арн снова отряхнул ноги. Ловкий большой палец сбросил муравья с пятки.

— По-моему, муравьи хотят включить меня в кругооборот.

— А мы и так включены в кругооборот, Арн. Растения кормятся фекальными водами, а мы поедаем растения. — Маргарет заметила, что к ним с соседнего поля направляется надсмотрщик. — Здесь мы не сможем поговорить. Встретимся у меня после работы.

В новой комнатушке Маргарет едва хватало места для гамака, шкафчика и крошечного санузла. Каменные стены прикрывал кое-как напыленный и неровный слой тускло-зеленой волоконной штукатурки. За выходящим в уличный туннель овальным входным люком постоянно шумели пешеходы, а вентилятор, несмотря на прилаженный к нему Маргарет фильтр, все равно нагонял внутрь запахи масла и подгоревшей пищи. Над головной стойкой гамака хозяйка комнаты повесила панораму Нью-Йорка, в котором родилась, а стены украсила десятком глянцевых фотографий рифа. Если не считать фотографий, смены одежды в шкафчике и ползучего растения под потолком, комнатка выглядела совершенно стандартной.

Большую часть жизни Маргарет провела в комнатах вроде этой. И могла собрать вещи за пять минут, готовая отправиться на место следующей работы.

— Здесь наверняка спрятаны «жучки», — предположил Арн. Он сидел спиной к двери, потягивая шнапс из серебристой фляжки и созерцая перекрывающиеся панорамы рифа.

Маргарет пристроилась на краю гамака, ощущая тревожное возбуждение.

— Подслушивающие устройства есть повсюду. И я хочу, чтобы они знали: я невиновна. Расскажи все, что знаешь.

Арн посмотрел ей в глаза:

— Я исследовал тех прокси, которых ты вернула. Я и сам толком не знал, что ищу, но обнаружить это оказалось на удивление легко.

— Инфекция.

— Да, весьма специфическая инфекция. Учитывая ее последствия, мы сосредоточились на нервной системе. И обнаружили в мозгах прокси повреждения, всегда в одной и той же области.

Маргарет всмотрелась в принесенные Арном объемные цветные томограммы. Повреждения выглядели маленькими черными пузырьками под развернутым мозжечком, как раз перед оптическим нервом.

— У остальных такая же картина, — сообщил Арн. — Мы взяли образцы, выделили ДНК и прогнали ее через секвенатор [15] . — Он продемонстрировал результат анализа — решетку из тысяч цветных пятнышек, затем другую решетку, наложенную на первую. Все пятнышки совпали.

— Совпадение с открытым Опи паразитом? — предположила Маргарет.

Арн улыбнулся. Улыбка у него была приятная и делала его похожим на восторженного мальчишку:

— Это мы, разумеется, проверили в первую очередь. И зафиксировали совпадение. Затем прошлись по всем рифовым организмам и отметили частичное совпадение. Паразит Опи оставил свои следы в ДНК всего, что живет на рифе, но это, — он ткнул длинным пальцем в проекцию томограммы, — чистый штамм. И лишь по несчастливой случайности вышло так, что он гнездится в мозге именно в этом месте и вызывает у прокси то поведение, которое ты наблюдала.

— Возможно, такой выбор не случаен, — предположила Маргарет.

— И риф использовал прокси в своих целях.

— Телеология, — фыркнул Арн. — Смотри, не повтори такое при Опи, а то он использует это против тебя. Мы имеем дело с эволюцией. И управляет ею только естественный отбор. Нет ни проектировщика, ни часовщика. Во всяком случае, не стало после того, как накрылся ИИ, да и тот всего лишь подталкивал экосистему в направлении более эффективного окисления серы… Есть и еще кое-что, Маргарет. Я тут провел кое-какие эксперименты. Экспонировал листы алюминиевой фольги на орбите вокруг Энки. Споры оказались повсюду.

— Тогда Опи прав.

— Нет. Все осевшие на фольгу споры оказались нежизнеспособными. Тогда я провел новые эксперименты. В отличие от бактериальных спор, эти метаболически активны, только когда вылетают. И у них нет защитной оболочки. Да и зачем она им, верно? Они живут всего несколько минут. Выбор у них простой: они или опустятся на нового хозяина, или нет. Солнечное излучение легко убивает их. Их можно убить ультрафиолетовым лазером мощностью всего в несколько пиковатт. Так что дезинфекция — не проблема.

— И они не могут заразить людей, — добавила Маргарет. — И прокси, и вакуумные организмы имеют такой же ДНК-код, как и мы… как и все живое на Земле, если на то пошло, но записан он последовательностью искусственных нуклеотидных оснований. Поэтому риф совершенно не опасен, Арн.

— Да, но теоретически он может заразить любой вакуумный организм, включая те, что еще даже не созданы. И единственный способ обойти эту опасность — изменить нуклеотидную структуру ДНК вакуумных организмов. Представляешь, сколько это будет стоить?