Внутри нее словно произошел взрыв, тело напряглось и обмякло. Стало трудно дышать. Кровь стучала в висках. Джина уткнулась Микосу в плечо и разразилась слезами от нахлынувших эмоций.

— Тихо, мана мои. Сагапо, —прошептал он, прижимая ее к себе. — Не плачь. Все хорошо.

Джина прижалась к нему, не решаясь попросить перевести для нее его первые слова. Влечение к нему шокировало девушку. И это за двадцать четыре часа! — заговорил внутренний голос. Не позволяй ему столько для тебя значить. Перестань думать о том, что он говорит.

Но Джина не могла.

— Я боюсь… — произнесла она, как маленький ребенок, которому страшно в темноте.

— Чего, дорогая моя?

— Что все произошло слишком быстро. Ты сделал меня частью своего мира, к которому я не имею отношения. Нам нужно поговорить, Микос.

Он осторожно опустил ее на пол, прибавил горячей воды, помог ей вымыться и взял махровое полотенце.

— Я сварю кофе, мы встретим рассвет и скажем друг другу все, что захотим. — Микос обернул Джину полотенцем. — Но ты должна знать, что тебе нечего бояться. Я здесь. И обо всем позабочусь.

Джина понимала, что все далеко не так просто, но Микос говорил с такой уверенностью! Девушка вытерлась, надела махровый халат и, закатав рукава, которые были ей длинноваты, вышла за Микосом в кухню.

Как и в других комнатах, здесь тоже были стеклянные двери, ведущие в оранжерею на крыше. И все же эта кухня явно принадлежала холостяку. Новомодной техникой здесь почти не пользовались. Из всего многообразия выделялись кофейный автомат, тостер, плита и большой холодильник. Но если бы некая хозяйка собралась запечь индейку, ей пришлось бы столкнуться с целым ворохом проблем, потому что духовки не было, а в микроволновке наверняка готовились только полуфабрикаты.

— Тебе не нравится готовить?

— Не очень, — рассмеялся Микос. — А тебе?

— Я полюбила кулинарию. Ничего другого не оставалось. Думаю, я должна рассказать тебе, почему.

— Интересно послушать, Джина. Пойдем посидим в оранжерее и продолжим наше знакомство друг с другом.

Микос подвинул к бассейну два шезлонга. Небо из полночно-синего стало серо-голубым. Скоро первые лучи солнца появились над горизонтом, и настал новый день. Подогнув под себя ноги, Джина удобно расположилась в шезлонге с чашкой кофе в руках.

— Ну, — начал Микос, сев рядом. — С кого начнем, с тебя или с меня?

— С меня. — Джине так хотелось быть с ним до конца честной, но она не могла сразу подобрать нужных слов. — Дело в том, Микос, что я… немного приврала. Я здесь, чтобы действительно написать статью, но это договорное задание. Я больше не работаю в том журнале. Уже несколько лет. Видишь, я не совсем такая, как ты думал. Я пыталась сказать тебе об этом в ресторане, но ты не захотел ничего слушать. Признаюсь, я испытала облегчение. Мне не хотелось портить вечер.

— Понимаю. — Но в его голосе звучала обида. Микос встал и облокотился на край стола. — Кажется, тебе было тяжело скрывать правду. Если так, надо было рассказать раньше и не думать, понравится мне то, что я услышу или нет.

— Я боялась, что ты не поймешь.

— Могла хотя бы попробовать.

Джина сглотнула, жалея себя. Несправедливо, что ее мать заболела этой чудовищной болезнью. Несправедливо, что в ее жизни теперь главную роль играют деньги, которые нужно платить многочисленным врачам. Несправедливо, что ее так тянет к этому мужчине, а она не может про сто наслаждаться их романом. В общем, жизнь вообще несправедливая штука!

— Даже не знаю, с чего начать.

— Начни сначала.

Нет. Джине не нужна была симпатия или понимание сразу же. Ей необходимо подготовить Микоса к тому, что он услышит.

— Ладно. Я больше не работаю в журнале, потому что… стала сиделкой.

— Сиделкой? — удивился Микос.

— Да.

— Не слишком ли это большая ответственность для непрофессионала?

— Согласна.

— Но тебе ведь это нравится?

— Нет.

— Тогда зачем продолжать?

— Я обещала маме.

— Ну и что? Ты — взрослая женщина.

— Я, может, и взрослая, но мама… нет. Больше нет. — Джина ощутила, как в горле пересохло.

Я не могу, подумала девушка.

Тогда вставай, зашептал внутренний голос, собирайся, уходи от этого мужчины и не оглядывайся назад. Даже если сердце разрывается, по крайней мере рассудок сохранишь. Но хватит играть с огнем. Или расскажи ему все как есть. Решай сейчас же.

Джина закрыла глаза. Она дала ему повод не доверять ей, а он ни разу не породил у нее причин сомневаться в нем.