Фейт промолчала в ответ. Возразить было нечего.

Воцарившееся молчание прервал звонок телефона. Джаред взял трубку.

— Алло. Да, Салли, это я. Что случилось? — Какое-то время он внимательно слушал, выражение его лица стало озабоченным. — Да, ты права, я забыл об этой встрече, — проговорил он, сдерживая раздражение, — но ты не отменяй ее. Я потратил месяцы на ее организацию. — Он посмотрел на часы. — Если я выеду прямо сейчас, то буду на месте вовремя. Спасибо, что напомнила мне, Салли. Увидимся в офисе.

Джаред положил трубку и подошел к столу.

— Сколько потребуется времени, чтобы собрать вещи Ники? — спросил он, открывая дипломат.

Фейт с удивлением смотрела на него.

— Так ты все же собираешься брать Ники с собой?

— А у меня что, есть выбор? — поинтересовался Джаред, проверяя, все ли документы на месте.

— Да, есть. Оставь Ники со мной. Зачем будить его сейчас и везти неизвестно куда? — возразила Фейт.

— Ты, наверное, шутишь? — с иронией в голосе произнес он. — Ты бесследно исчезла за несколько дней до рождения ребенка и ждешь, что я поверю тебе на этот раз? Даже не надейся.

Фейт попытал ась сохранить спокойствие, хотя внутри у нее все кипело.

— Я прежде всего беспокоюсь о малыше, — тихо произнесла она, — не надо нарушать его режим. Ники еще такой маленький! К тому же, как ты намереваешься одновременно вести переговоры и заботиться о нем? Я сомневаюсь, что твоим клиентам захочется слушать детский плач, — добавила она в завершение.

Джаред заколебался. Что ни говори, но она, конечно же, права. Во всех пособиях по воспитанию детей написано, как важно соблюдение режима для малыша, особенно в первые месяцы жизни. Присутствие Ники на встрече с клиентами только усугубит положение, тем более в таком деле, когда решается вопрос о праве на опеку над двухлетним ребенком.

— Я обещаю, что я и Ники будем здесь, когда ты вернешься.

Джаред внимательно посмотрел на нее. Можно ли ей верить?

— Мы не убежим, я обещаю, — повторила Фейт, твердо.

— Хорошо, — согласился Джаред. — Я позвоню, как только появлюсь в офисе, затем буду звонить каждый час. Тебе лучше быть здесь.

Фейт почувствовала угрозу в его голосе.

— Я буду здесь, — повторила она тихо.

Джаред взял дипломат и вышел. Фейт услышала звук открывающейся двери гаража, затем раздался шум работающего двигателя машины.

Фейт налила себе кофе. Снова и снова перебирала в памяти утренний разговор с Джаредом. Понятно, почему он не верит Пауле.

Но что заставило сестру так поступить? — думала Фейт. Ответа она не находила. Она вспомнила тот момент, когда Джаред возник там, в Сан-Франциско. Теперь понятна и объяснима его реакция — ведь именно тогда он впервые увидел сына.

Но почему Паула уехала? Вновь и вновь Фейт задавала себе этот вопрос. Видимо, это каким-то образом связано с ее карьерой. Другое объяснение придумать трудно.

Однажды, будучи еще подростком, Паула взяла кредитную карточку мамы и купила билет на самолет до Нью-Йорка. Двое суток родители не знали о ней ничего. Потом она позвонила и рассказала про шоу на Бродвее и о том, как долго ждала своего кумира, чтобы получить автограф.

Фейт встряхнула головой. Они с сестрой редко понимали друг друга.

Зазвонил телефон. Она поставила остывший кофе и сняла телефонную трубку.

— Алло, — ответила она.

— Что так долго? — Джаред буквально кричал.

— Ничего. Я же ответила, не так ли? — спросила она, раздраженная его тоном.

— Откуда мне знать! Может быть, Ники уже лежит в коляске, а ты собрала вещи и улетаешь ближайшим рейсом, — продолжил он.

— Я обещала, Джаред, ты помнишь? Я всегда выполняю свои обещания, — проговорила Фейт, стараясь успокоиться.

Помолчав немного, Джаред буркнул:

— Я позвоню через полчаса, — и повесил трубку.

Фейт медленно поднялась, поставила чашку в мойку и пошла в детскую.

Малыш мирно спал. Она присела на стоящее рядом кресло.

Слезы подступили к глазам. Память вернула ее к тем дням, когда она точно так же много времени проводила у кроватки своей дочери. Фейт никогда не раскаивалась в своем решении забрать дочку из роддома. Кормила ее, переодевала и дарила ей всю свою любовь. А после смерти Эрики остались только бесконечное горе и отчаяние.

Фейт смахнула навернувшиеся слезы и на цыпочках вышла из комнаты. Затем подошла к спальне Джареда.

Убедив себя, что нет ничего постыдного в том, что она войдет туда и что только желание узнать больше об этом человеке движет ею, Фейт открыла дверь.