Она в смущении отвернулась и стала смотреть на дорогу. Усталость окутала все тело, сковала руки и ноги. Говорить не хотелось, но она все же прошептала:

— Все будет в порядке. В любом случае, спасибо за приглашение.

У дома их ждали репортеры, а также наиболее любопытные соседи, при виде которых лицо Коннора потемнело еще сильнее.

— Не стоит ли нам развернуться, пока не поздно, и убраться восвояси?

— Куда?! Мне некуда идти, и я не хочу убегать.

— Отлично. Тогда прими неприступный вид и жди, пока я открою дверцу машины, а потом пройди мимо них так, словно их не существует. Я буду рядом.

Линда так и сделала — расправила плечи и уставилась отсутствующим взглядом на горизонт. Один из репортеров приблизился к машине.

— Миссис Чериш? Вы не могли бы сказать пару слов для прессы?

Маслянистые глазки оценивающе скользнули по Коннору и вновь впились в Линду. Она стиснула зубы и несколько раз глубоко вдохнула.

— Нет, извините.

— Миссис Чериш, это касается биографии вашего покойного мужа, книги Силинса. Полагаю, у вас найдутся некоторые комментарии…

Коннор решительно преградил дорогу репортерам.

— Вам ведь ясно сказали — никаких комментариев!

Линда впустила его в дом и поспешно захлопнула дверь.

— Боюсь, это только начало. Прекрасная тема для конца недели.

— Линда, прошу тебя, измени решение! Поедем со мной. За неделю-другую шумиха уляжется, а эти крокодилы найдут себе новую жертву.

— Ты очень добр ко мне, но это было бы трусостью.

— Трусостью? Не дать им перетряхивать грязное белье на людях? Не позволить им лезть в свою личную жизнь? Найди какой-нибудь другой довод, Линда!

Она затравленно огляделась вокруг. Все, каждая мелочь в этом доме отныне напоминали ей только об одном: Ник предал ее!

В конце концов, рядом с Коннором она, по крайней мере, будет избавлена от постоянных размышлений и невыносимых мыслей о Нике и Пенни. Не будет представлять, как он обнимал ее, целовал, шептал на ухо нежные слова. Смеялся вместе с ней над своей Снежной Королевой!

— Хорошо, я еду с тобой.

— Отлично. Собери, что сочтешь необходимым. Я позвоню, с твоего разрешения…

Она почти бегом ворвалась в спальню, побросала в спортивную сумку самое необходимое, сгребла с туалетного столика косметику, стремительно переоделась в черные джинсы и черную футболку. Подумав, прихватила тонкий свитер.

Энергия иссякла так же быстро, как и возникла. Линда Чериш села и обвела свою спальню тоскливым взглядом. С туалетного столика ей улыбался Ник. Она очень осторожно взяла фотографию в серебряной рамочке и положила лицом вниз. Главное удержаться и не грохнуть ее об пол со всей силы, подумала Линда, чувствуя, как сердце заполняет черная, мстительная радость: Пенни он тоже не достался, он и ее предал…

— Линда, ты готова?

— Да!

Дверь в прошлое захлопнулась с грохотом. Линда сбежала по ступенькам вниз и замерла на мгновение при виде Коннора. Полуденное солнце вызолотило классические черты его лица, ореолом окутало темные волосы…

Он притягивал Линду с силой, против которой невозможно было бороться.

— Тебе помочь нести сумку?

— Нет, спасибо.

Краска бросилась ей в лицо. Именно сейчас Линда Чериш осознала, что пускается в путешествие без карты и компаса, без сколько-нибудь четкого плана, с очень опасным, хотя и безмерно притягательным проводником.

Смятение, отразившееся на ее лице, Коннор Брендон истолковал по-своему. Он решительно забрал у нее сумку и деловито осведомился:

— У тебя есть черный ход?

— Да. Вот дверь. Это в гараж, а он выходит на соседнюю улицу.

— Отлично. Кстати, знаешь ли, у тебя отличный вкус. Вряд ли можно представить лучшую одежду для таинственного побега. Ты сможешь быстрым шагом пройти пару километров?

— Могу… А зачем?

— Затем, что мой вертолет стоит на поле для гольфа, а до него как раз пара километров.

— Вертолет?!

— На нем я должен был лететь в Сидней, но теперь он доставит нас на место. Мою машину «арестовали» репортеры.

— Но можно взять мою. В гараже…

Коннор отрицательно покачал головой. Линда покорно последовала за ним, в душе удивляясь своей готовности подчиняться этому человеку. Все дело, вероятно, было в том, что Коннор Брендон был мужчиной до мозга костей и не привык растолковывать женщинам то, что, по его мнению, в объяснениях не нуждалось.

Они шли стремительно, почти бежали, и это почему-то приносило ей облегчение. Бегство? Ну и пусть. В конце концов, не так уж и важно, сочтут ли это трусостью окружающие. Ник ее предал.