«У нас по-другому, — подумала Маша, аккуратно усаживаясь за спиной у своего невероятного возницы. — Но пройдёт немного времени, и я буду думать „у нас“ про здесь. А про наших — „там, у них“».

На какое-то мгновение мир показался ей огромным и неприветливым, и тут неожиданно пришла SMS от Константина Петровича: «Важный вопрос, без которого наши лоботрясы не могут заняться делом: у вас там действительно называют биг-мак — лё биг-мак?» — и мир снова стал самим собой. А потом завертелся ещё быстрее и с огромной скоростью помчался вперёд: Жан решил компенсировать время, потраченное на разговоры.

Виталик перемещался по приёмной то быстрыми перебежками, то медленным шагом, оглядывался по сторонам, простукивал полки и стены, принюхивался даже, и при этом, что удивительно, молчал. Наташа сидела за конторкой, шелестела договорами и не обращала на него внимания: подумаешь, человеку побегать хочется, для здоровья полезно. Денис вообще гантели в кабинет притащил, а со следующей зарплаты собирается купить тренажер, потому что надо же куда-то девать эту смешную зарплату.

Когда Виталик от отчаяния начал простукивать пол, из кабинета шефа величаво выплыл Константин Петрович, аккуратно прикрыл за собою дверь, сдул с неё несуществующие пылинки и строго спросил:

— Ты чего тут шаришься?

— Да вот, забыл куда положил... И забыл что... — неопределённо пошевелил пальцами в воздухе Виталик.

— И? Твои действия?

— Вот найду — и вспомню всё.

Константин Петрович неодобрительно покачал головой и покинул приёмную.

— Может быть, ты и не терял ничего? — предположила Наташа. — Кофе выпей, вдруг ты от переутомления всё забыл?

— Это где и про что ты сейчас? — поднял голову Техник. — Кофе-кофе... Это такой модуль памяти, который... Да, пожалуй, я и вправду перегрелся.

Пока он тихонечко остывал в углу, Наташа вновь попыталась сосредоточиться на договорах, которые у неё вот-вот должен был затребовать московский офис, но тут в приёмной появились сёстры Гусевы. Они, кажется, совсем разучились входить в помещение, как обычные люди: если впереди была дверь, они распахивали её ударом ноги; если не было двери — одним прыжком оказывались в центре помещения, вставали спина к спине и молниеносно сканировали взглядами местность. Только к Даниилу Юрьевичу они всегда заходили вежливо, потому что иначе бы его заговоренная дверь их попросту не впустила.

— Ты тут не видела этого, как его... — пощёлкала в воздухе пальцами Галина и с надеждой посмотрела на Наташу. — Техника этого нашего. Он кой-чего обещал, а сам смылся.

— Ой, милые, дорогие, скажите, что я вам обещал? — взмолился Виталик. И, что называется, нарвался.

Легко и плавно, как некрупные хищники, сёстры Гусевы обступили его, вынудив плотно прижаться спиной к спинке дивана.

— График, — громким шепотом сказала Галина.

— Ой, я дурра-а-ак! — воскликнул Техник, прижимая пальцы к вискам.

— Забыл? — строго спросила Марина.

— Потерял? — потянулась за ножом Галина.

— Да в кармане он у меня, а я зачем-то ищу его по всей приёмной! — Виталик выудил на белый свет и передал собеседницам слегка помятый листок, отвесил всем присутствующим дамам поклон и испарился.

— Ага, понятно, — кивнула Марина, повертев бумажку в руках, — сегодня вечером и займёмся.

Общественной миссией сестёр Гусевых была защита диких крыс от человеческой жестокости. Виталик уже давно покорно и беспрекословно выкачивал для них из закрытого архива планы дератизации районов города, а уж как дальше боевые старушки поступали с полученной информацией, он не знал, и знать не хотел.

В Тринадцатой редакции считали эту историю милой причудой двух пожилых гражданок: ну, одни бабульки подкармливают голубей, другие — кошек, третьи — собак, а эти вот с крысами нянькаются. Правда, сёстры Гусевы никогда не кормили крыс, полагая, что если крыса не в состоянии найти себе пропитание, то ей лучше бы вовсе не жить или покинуть территорию в поисках более хлебных мест. Сами крысы, кстати, были полностью с этим согласны.

Коллеги подшучивали над очаровательной слабостью стальных Бойцов, присылали им по электронной почте открыточки с умилительными крысятами, дарили плюшевые игрушки, и всё это сходило им с рук. Правду знал только Даниил Юрьевич, который хранил многие тайны своих подчинённых.

Конечно, никаких слабостей — ни очаровательных, ни ужасных — у сестёр Гусевых нет и быть не может, и то, что они так активно взялись за спасение диких крыс, — всего лишь зов крови.

Пятнадцать лет назад тётя с дядей подарили на день рождения маленькой Ане Гусевой двух живых крысят, белых с серыми воротничками. Назвали крыс Снежинка и Кнопочка. Вообще-то Аня мечтала о таксе, но оказалось, что крыса — она совсем как такса, только размером поменьше. А две крысы — это ведь в два раза лучше, чем одна какая-то такса, которую надо выгуливать рано утром, перед тем как идти в школу.