— Вероника? — переспросил Денис. — Та самая, от которой зависят судьбы всей планеты?

— Да не судьбы, а так, погода, то-сё, — успокоил его Виталик. — Поглядим, что тут можно сделать.

— Я бы не стал доверять такое ответственное дело Виталику, — тихо, но твёрдо сказал Денис.

— Опа! — Техник моментально повернулся в его сторону. — Я — слабое звено? Расскажи скорее, чем тебе я не хорош?

— Ты безответственный, — припечатал Денис.

— Эй, ты чего? — дёрнул его за рукав Шурик, но Денис только отмахнулся.

— Слушай, а может быть, ты сам хочешь попробовать охму... поработать с этим делом? Так я тебе с удовольствием уступлю, — предложил Техник.

— Нет, я не справлюсь, — помотал головой Денис.

— А как у тебя, кстати, с девушками? Ты начал уже с ними встречаться? — полюбопытствовал Виталик.

— Это к делу не относится.

— Ещё как относится. В твоём возрасте я уже...

— В моём возрасте — каком? В том, который указан в паспорте? Или в том, который знает только Даниил Юрьевич? Ты оперируешь недостоверной информацией, это отметает все возможности для дальнейшей дискуссии. А жить в одной квартире с девушкой я не готов. Ещё свежи воспоминания о тех временах, когда я просыпался с мыслью о том, какой сюрприз мне сегодня готовит сестрица Алиса и как я из этого выпутаюсь.

— Да зачем же сразу жить вместе? Для начала надо потренироваться... А потом, может быть, войдёшь во вкус и не захочешь останавливать выбор на одной какой-нибудь кандидатуре, — решил поделиться опытом Виталик.

— Это неуважение к женщине. Это безответственно. И низко. Я же сказал, что ему нельзя доверять, — отрезал Денис.

— Если кому-то из нас и стоит относиться к Виталику с недоверием, так это мне, девушке, — вступила в разговор Наташа, о которой все как-то даже и позабыли, — но я, как видите, не шарахаюсь от него, не жду каждую минуту подвоха. А во всём, что касается работы, он вообще-то никого ещё ни разу не подводил.

— Если не считать сегодняшнего инцидента с гражданками Гусевыми, — кивнул Константин Петрович. — Кстати, Наташа, помнишь, я велел не оплачивать один грабительский счет? Придётся оплатить. Бухгалтерию нам действительно отрубили, и даже Виталик не смог ничего исправить. Марина с Галиной его за это чуть не порешили даже.

— Исправить? — вскочил с дивана Виталик. — Платить надо было вовремя, а не швырять меня в логово к тиграм! Когда-нибудь из-за твоей жадности нас всех здесь порубят в мелкую капусту!

— Кто не рискует быть порубленным в мелкую капусту — никогда не стрижет крупную, — философски заметил Константин Петрович. — Ступай уже, гладиатор. И вы трое тоже не отлынивайте от работы!

Эрикссон отпустил своего безответного раба на волю с одним условием: тот не будет предпринимать попыток к бегству, поселится у старого друга Джорджа, приведёт себя в порядок, чтобы не привлекать внимания, и будет дожидаться указаний учителя, смиренно сидя в кафе. Желательно при этом ничего постороннего не делать: книг не читать, кофе не пить, пасьянсы не раскладывать, — потому что в любое мгновение он должен быть готов вскочить и побежать в неизвестном направлении.

Выслушивая эти наставления, Дмитрий Олегович только мысленно посмеивался: ага, как же, сяду и буду сидеть! Однако, к своему немалому удивлению, он, словно робот, выполнял все указания учителя: освободил Джорджа от необходимости держать в гардеробе несколько безликих предметов одежды, неизвестно как туда затесавшихся, спустился вниз, занял одноместный столик и замер.

Пожалуй, это было одно из самых тягостных испытаний. Даже сидя взаперти, он никогда не оставался без дела: Эрикссон всегда ставил перед учеником чуть больше задач, чем тот в состоянии был выполнить. Теперь же, прозябая в полушаге от свободы, он только и мог глядеть на часы, тоже позаимствованные у Джорджа (стрелки как будто совсем замерли и не желали двигаться), менять позу, откидываться на спинку стула, закидывать ногу на ногу или ставить локти на стол. Джордж, к счастью, не приставал с расспросами и занимался своими делами где-то в другом зале: был самый разгар рабочего дня, люди заходили в кафе пообедать и поболтать.

Дмитрий Олегович окончательно решил, что просидит в «Фее-кофее» весь день, до самого закрытия, но тут как раз учитель соизволил явиться в этот мир во всём своём великолепии. Таким он был в день их первой встречи, когда судьба подающего надежды молодого психолога решила, что судьбой подающего надежды молодого шемобора ей быть куда интереснее.

— Какой послушный мальчик! — одобрительно усмехнулся Ингвар Эрикссон. — Всегда бы таким был, так бегал бы сейчас на свободе. Вижу, ты времени зря не терял.

— Как раз терял, — буркнул ученик. — Только и делал, что терял время, драгоценное время, свободное, вольное.

— Вот размечтался-то! Свободное время — у свободных людей, а твоя рабская доля такова: сидеть тут и делать, что я говорю. И скажи спасибо, что не требую называть меня господином.

— Спасибо, господин.

— Ай, какой молодец, как быстро учится! Надо бы продлить тебе обучение ещё годков на пятьдесят, уж больно мы хорошо сработались. Я вот, кстати, пока ты тут время зря терял, вызнал кое-что интересное про двух хорошо знакомых тебе мунговских Бойцов.