Однако при всем этом в душе портного вновь поднимает голову тайная надежда – хотя бы теперь заполучить Тээле. Всех красивых и богатых девиц, тех самых, которых на свете полно, готов он оставить Тоотсу, пусть только Тээле достанется ему самому. Завтра же он, Аадниель Кийр, поспешит на хутор Рая, будет с Тээле чутким и предупредительным… даст понять, что он в корне переменился. Может быть, это и к счастью, что Тоотс вклинился между ними, – по его поведению раяская Тээле могла понять, что на свете есть мужчины куда хуже, чем он, старший сын портного Кийра.

– Да-а, милый Йоозеп, – склоняет Кийр голову набок, – дело дрянь. Вроде бы намечалась свадьба – и вот те на! Нету! Начал было от хутора Рая двигаться в сторону Юлесоо довольно-таки толстенький кошелек с деньгами, да и повернул назад – нету! А в Юлесоо, небось, нацелились перво-наперво на денежки старого хозяина хутора Рая, сама-то девица, если говорить правду, тут не так уж и нужна, но видишь ли – пошла и все тут. Ведь, по сути, хутор Юлесоо в том виде, как он сейчас есть, не из завидных; с такого хутора, говоря по чести, впору сбежать среди ночи, днем-то, у всех на виду, стыдно, но при денежках раяского старика и из него вышел бы толк. Ну да чего там… их ведь своей рукой не возьмешь. Так что ты не убивайся, что с длинным носом остался, небось эта, как ее там, Авдотья, которая в России, никуда не делась. Так что ничего не попишешь, а мне уже пора, дорога не близкая, да и морозно… Надеюсь, собаку на двор не выпустили? Так-то вот…

Возле пивной бочки рыжеголовый портной приостанавливается, отвешивает Тоотсу вежливый поклон и с усмешкой спрашивает:

– Ты позволишь мне, Тоотс, попробовать чуточку твоего свадебного пивка?

– Сделай одолжение, – отвечает Тоотс тоном полного безразличия, – хоть все выпей, оно теперь никому не нужно.

И вот уже молодой портной во весь дух устремляется к дому и прямо с порога, не отдышавшись, выпаливает:

– Папа, мама! Юлесооский Тоотс уже расстался с Тээле. Не будет свадьбы, ничего не будет! Сам Йоозеп сидит у себя в жилой риге и волком воет. Поделом ему! А гости – Бог знает, что за мазурики из города! – сидят в доме и уничтожают свадебное пиво и водку. Сорвалось! Лопнула свадьба, как мочевой пузырь!

Выложив новость, старший сын Кийра вытаскивает из кровати сонного младшего брата, кружится с ним по комнате и поет:

«Был – пузырь всем пузырям, Пел и прыгал трам-там-там, Рраз! и лопнул пополам!»

Когда всеобщее ликование в доме мастера-портного Кийра несколько стихает, мамаша Кийр, не в силах противиться искушению, натягивает, несмотря на весьма позднее время, шубу и спешит отнести важную новость «вниз, в деревню». И вскоре паунвереские кумушки уже всплескивают руками и восклицают, стараясь перекричать друг друга:

– Силы небесные! Подумать только, ну что ж это творится!

Так, – бормочет молодой хозяин хутора Юлесоо, когда Кийр скрывается за дверью, – теперь дорогому школьному другу снова есть, чем заняться в дни праздников. Ну да не все ли равно – чем раньше, тем лучше. Надо будет подать знак Либле, мол, так оно и так, тогда завтра по всей деревне звон пойдет: смотрите-ка, Тоотсы с хутора Юлесоо «опять» прогорели! Но надо все выяснить до конца.

Тоотс поднимается с лохани, на которой сидел, подходит к пивной бочке, выпивает два-три глотка пива, вытирает свои усы с рыжинкой и энергично произносит:

– Да! Только так, и никак не иначе!

Затем юлесооский хозяин направляется прямиком в заднюю комнату, останавливается перед Тээле и говорит:

– Заметано! Пусть будет так. Хорошо, что оно еще хотя бы так вышло! Вот, Тээле, вот – кольцо!

С этими словами он сдергивает со своего пальца кольцо и кладет на стол перед невестой.

– Что это такое? – с изумлением спрашивает дочь хозяина Рая.

– Это, – резко отвечает молодой человек, – это так называемое обручальное кольцо, ежели ты еще не знаешь. На этом кольце выгравировано твое имя и завтрашнее число. Теперь у меня нет больше ни тебя, ни завтрашнего дня, так что и это кольцо мне тоже уже ни к чему.

– Что это значит? Подумать только, как на некоторых людей вино действует! Тебя оно вовсе олухом сделало. Хотелось бы мне знать, будет ли у тебя завтра хоть какое-нибудь представление о том, что ты сейчас говоришь и делаешь?

– Не бойся, Тээле, представление будет и далеко не какое-нибудь. Теперь я знаю все. Знаю, что я для тебя был всего лишь чем-то вроде затычки, чем-то вроде запасного номера… до той поры, пока не явится твой настоящий жених, и вот теперь я подаю в отставку. Заметано! Но запомни: я ухожу в отставку добровольно, то есть, я не хочу, чтобы ты и дальше ломала свою своенравную голову и прикидывала, как от меня избавиться. Не бойся, от Йоозепа Тоотса, бывшего Кентукского Льва, избавиться не так-то трудно.