Внимательно осмотрев ствол дерева, тигроловы увидели на нем множество царапин от медвежьих когтей, тоже старых и новых. Тут же были и шерстинки смолисто-черного цвета...

— Никак дупло белогрудого? — задрав голову и обходя дерево, сказал Савелий. — Точно, его дупло! Вот оно! — указал он рукой вверх.

С южной стороны ствола на высоте четырех-пяти метров от земли зияла аккуратная черная дыра, заеложенная снизу и обгрызенная до желтизны по окружности. Барсик и Амур, вздыбив шерсть, внимательно обнюхивали дерево.

— Белогрудка в дупле, — уверенно сказал Евтей. — Тигрица в дупло пыталась забраться. Вон шерсть ее. — Евтей оценивающе обошел дерево: — Так и есть, пыталась вытащить медведя из дупла, да не тут-то было — медведь хитер оказался, вишь, какая дырка тесная — впритирку, а главное — со стороны наклона дупло — трудно тигру удержаться на таком дереве.

— А он не выскочит оттуда? — с опаской спросил Юдов.

— Не бойся, паря, — успокоил Савелий. — Теперь, после тигры, его оттуда и силой не вытащишь. Она небось весь загривок ему исцарапала, вытащить его пыталась.

— Так, может, и нет его там? — усомнился Юдов.

— Ишшо чего! Та-ам сидит — куды ж ему деться?

— Но если б там он был, тогда бы чушки не чесались об дерево... Они же боятся медведя... Дух бы медвежий учуяли... и... убежали бы...

— Как бы не так! — снисходительно усмехнулся Савелий. — Это на воле они боятся его, а когда он в дупле лежит, тогда они прямо-таки специально дразнят его — из вредности! Обступят дерево с дуплом и ну чесаться! Чесанет боком и в сторону отбегает — глядит, чего будет. А он там фырчит, злится, да нельзя ему вылезать из берлоги...

— Что делать-то, отец, будем? — спросил Николай, кивая на дупло.

— Ты на что намекашь? — не понял Савелий.

— На что? На медведя намекаю, на кого же еще?

— Ну дак чо, — опять не понял Савелий, — убить его предлагашь?

— Предлагаю убить, — кивнул Николай, настороженно поглядывая на Евтея. — А что, очень удобная берлога, дупло низко, быстро мы его оттуда выкурим, а не выкурим — прорубим дыру. Оболонь тонкая. — Николай стукнул прикладом карабина по дереву. Звук удара гулко прокатился над лесом, а внутри дерева что-то глухо прошуршало.

Собаки натянули поводки, беспокойно застригли ушами, продолжая обнюхивать дерево, вздыбили на загривках шерсть.

— Не стучи, а то выскочит, — сказал Евтей.

— Надо бы убить его. Удобная берлога, — продолжал уговаривать отца Николай.

— Так ведь на белогрудых нынче запрет наложили, — проговорил Савелий. — Ишшо к тому ж заказник тут, как бы впросак не попасть. Барсуков первый нас и оштрафует...

— За Барсукова ты не бойся, отец, — убежденно возразил Николай. — С ним о чем угодно можно договориться.

— Эк вас расперло! — насмешливо воскликнул Евтей.

— Ты как, Евтеюшко, возражаешь или согласный? — Савелий неуверенно посмотрел на брата и с тою же неуверенностью стал смотреть на дупло.

— А я, брательничек, ставлю вопрос на голосование. Как общество решит, так и сделаем. — Евтей повернулся к Юдову, беспокойно посматривающему на дупло: — С тебя начнем. Согласен ты выкуривать медведя или нет?

— Да как все решат, так и я, — пожал плечами Юдов. — Оно бы и можно попробовать...

— Ясно дело, — удовлетворенно кивнул Евтей. — Стоишь на нейтральной черте. Теперь ты, Павелко, ответствуй. — Евтей смотрел на него испытующим и чуть насмешливым взглядом.

— Я против этой охоты, Евтей Макарович, — решительно возразил Павел.

— Это еще почему? — притворно удивился Евтей, согласно между тем кивая. — Какие твои доводы против этой охоты?

— Просто мне кажется, нам сейчас каждый час дорог. Надо что-то одно делать, а не гоняться за двумя и тремя зайцами... Да и вообще... — Павел хотел сказать, что жадность никого еще до добра не доводила, но, покосившись на Николая, промолчал. Лицо его и без того уже сердито напряглось и покраснело, глаза сузились.

— Разумный довод, разумный, — закивал Евтей и весело сказал: — Я тоже против, а ты, брательничек?

— Ну тады и я супротив, ежели вы супротив, — охотно согласился Савелий и, повернувшись к сыну, виновато добавил: — Вишь, Никольша, обшшество супротив... Оно и правильно. Покуда выкурим его, да удачно ли стрелим ишшо. Может, собак покалечит, может, и самих... Да и того... Покуда шкуру да мясо выносить да с егерем этим увязывать... Словом, сам видишь — канитель...