Он отложил перо, аккуратно сложил лист вчетверо, завернул его в такой же чистый лист. Затем достал конверт и, тряхнув над столом головой, подобрал два волоска. Их вложил в первый и во второй лист бумаги. Заклеил конверт и вложил его во второй конверт, куда положил еще один волосок, но уже не свой. Его он вытянул пинцетом из своего бумажника, где в тайном отделе лежал целлофановый пакетик с несколькими волосинками. Запечатав второй конверт, он потянулся и зевнул. Донесение было готово. Теперь его нужно было доставить в забегаловку на Оксфорд-стрит под вывеской «Donner Kebab». Отсюда путь письма проследить было уже невозможно, так как почтальоны занимались подобной работой не один десяток лет и исправно выполняли возложенные на них обязанности. Даже в сердце Британской империи, в Лондоне, стоило опасаться чужих рук, любопытных ушей и настойчивых глаз. Недаром по всему городу даже развесили своеобразные напоминания в виде плакатов, призывающих бороться с терроризмом: «Глаза» — увидел? «Ухо» — услышал? «Рот» — скажи!

И только Ти Джей, один из наиболее опасных людей современности, перемещался, словно человек-невидимка, — никем не опознанный и не контролируемый.

Артем действовал быстро и методично. Поставив в известность всех, кого следовало, — от консула США до дежурного офицера Управления собственной безопасности МВД, — перелопатив журналы оказавшегося пустым милицейского отделения и поняв, что след замели профессионально, он тут же переключился на другие каналы и к 23 часам ночи отыскал припарковавшийся в проулке тот самый микроавтобус.

— Здравствуйте, лейтенант, — подошел он к старшему офицеру и сунул свое удостоверение. — В 20.05 вы принимали участие в задержании гражданки США С.П. Ковалевской.

— И что? — напрягся офицер.

Он определенно узнал крупного адвоката, но, хуже того, он был к этой встрече неплохо подготовлен кем-то недружественным.

— А то, что вы так и не доставили ее в отделение, — покачал головой Артем. — Более того, вы во время дежурства, заметьте, покинули отведенную вам по наряду территорию…

— Так, адвокат, — грубо оборвал его офицер, — хватит нотаций. Чего надо?

— Где она? Куда вы ее отвезли?

Лейтенант усмехнулся:

— Тебя это не касается.

— Касается, — возразил Артем, — и тебя касается, потому что следующая наша встреча будет уже в суде.

Лейтенант снова усмехнулся — так самоуверенно, с таким чувством собственного превосходства, что Артем чуть не присвистнул.

«Эге! Да ты себя отлично чувствуешь…»

Это могло означать одно: эти ребята выполняли заказ куда более важных персон. Артем покачал головой и задумался. Да, если подключить все свои связи, уже завтра эти самовлюбленные мальчишки будут шмыгать носами и говорить, что их заставили… но вот беда, помощь Соне была нужна прямо сейчас. Артем вздохнул, полистал записную книжку, сделал пару промежуточных звонков и принялся набирать длинный, только что надиктованный ему — прямо по телефону — номер.

— Вот нехорошо Сергея Никифоровича в одиннадцать ночи от преферанса отрывать, а придется.

Даже в неверном свете уличных фонарей было видно, как побледнел лейтенант.

— А вы, юноша, готовьтесь, готовьтесь, — ободряюще закивал Артем, — я сейчас вам эту трубочку передам…

— Не надо мне ничего передавать… — отодвинулся молодой офицер.

— Сергей Никифорович? — изобразил готовность передать трубку Артем. — Вы уж извините, что так поздно звоню. Это Павлов Артем, адвокат. Да-да, тот самый…

Лейтенант отчаянно замахал руками, и жест был столь же однозначен, сколь и понятен: все, сдаюсь, ваша взяла!

Конопатый сержант пограничных войск старался изо всех сил быть серьезным и строгим. Он хмурил белесые брови, морщил нос, поправлял тугой узел зеленого галстука, снова и снова рассматривал паспорт иностранного гостя.

— Вай ду ю кам хиэ? — Пограничник заглянул в маленькую шпаргалку и по слогам прочитал вопрос: — Вот из э гол оф ёр визит ту раша?

— То see how is your life in Russia going, — улыбнулся Ти Джей.

— Жизнь?

— Yeah! Life's goin!

— Хорошо. Можете идти.

— Спасибо. Доброго дня, — на чистейшем русском языке поблагодарил Ти Джей и закинул за плечо любимый рюкзачок «TUMY».

Этот рюкзачок нравился ему по двум причинам. Первая — они носили практически одно имя. Вторая — кевларовое покрытие защищало владельца не только от прямого удара ножом, но — при определенных обстоятельствах — и от пули, не говоря уже о повышенной вместимости рюкзачка.

Ти Джей обогнул очередь таксистов и частных извозчиков, рыщущих в поисках первых утренних клиентов, и двинулся на железнодорожную платформу. С недавних пор этот московский аэропорт обзавелся собственной платформой, и чистенькая электричка довозила пассажиров до центра за полчаса. Ти Джей прошел в вагон, выбрал кресло, надел наушники и всю дорогу до Москвы, расслабившись, слушал музыку «U-2».

Особенные воспоминания вызывала песня «Bloody Sunday», напоминавшая о кровавых событиях 70-х, когда в массовой стычке между ирландскими католиками и английскими протестантами погибли многие и многие смелые и красивые люди. В их числе был и дядя Ти Джея — Пол Рейли.