–  Буду рад ее видеть, -Сэм встал, опираясь рукой о спинку кресла.
– Что она рассказала тебе о поездке в эти чужие горы?

–  Мы разговаривали всего пару минут.

Старик укоризненно покачал головой. Двигался он неплохо - во всяком случае, для человека, пролежавшего несколько недель неподвижно, но Купер, который помнил, какой легкой была походка его деда, не мог не заметить некоторую скованность и осторожность.

–  Поражаюсь я тебе, парень.

–  Что такое?

–  Такая красивая девушка… К тому же твоя бывшая подружка. И ты не нашел времени, чтобы поговорить с ней?

–  Лил была занята, - Купер уже шел за дедом к лестнице.
– Меня тоже ждали дела. А наши отношения… Когда это было? И потом, она ведь с кем-то встречается.

Сэм фыркнул и заковылял вниз.

–  Встречается… Какой-то там иностранец.

–  С каких это пор ты начал так пренебрежительно отзываться об иностранцах?

Старику каждый шаг давался с трудом, однако на его лице появилась улыбка:

–  Я уже не молод, и мне позволено немного поворчать. И вообще, что значит встречается? Для вас, молодых, это все равно что ничего.

–  Для нас, молодых? Это уже не просто ворчание… Интересно, что последует дальше?

–  Да ничего не последует! Хватит и этого.

Внизу дед не стал возражать, когда Купер помог ему одеться.

–  Идем через переднюю дверь. Твоя бабушка сейчас на кухне, и я не хочу, чтобы она вылила мне на голову все свои «не стоит» и «не надо».

–  Ладно.

Сэм со вздохом надел старую шляпу.

–  Ты хороший парень, Купер, хотя и недотепа в том, что касается женщин.

–  Я недотепа?
– Салливан открыл деду дверь. Он успел убрать снег с веранды и расчистить дорожки и знал, что старик сразу заметит это.
– Значит, недотепа я, а своими придирками жена изводит тебя…

–  Не только недотепа, но и наглец, - Сэм сделал строгое лицо и тут же улыбнулся.
– Мне стоило бы как следует поддать тебе этой тростью.

–  Ну да, и самому при этом шлепнуться на пятую точку, чтобы я потом тебя поднимал.

–  Не переживай! Я вполне способен устоять на ногах. Вот этого-то бабушка и не хочет понять!

–  Она тебя любит. Ты ее здорово напугал, а теперь вы донимаете друг друга. Она тебя - заботой, ты ее - капризами. Ты все время злишься, потому что не можешь жить так, как раньше, делать то, что привык делать. Тебя бесит даже мысль, что придется до конца своих дней ходить с палкой. Ну и что из этого?
– в голосе Купера не было слышно сочувствия.
– Главное, что ты ходишь!

–  Я не могу и шага ступить из дома без ее санкции, пройтись по своей земле без ее одобрения! Мне не нужна нянька!

–  Она и не нянька, - пожал плечами Салливан.
– Бабушка суетится вокруг тебя, потому что напугана. А ты постоянно огрызаешься и делаешь ей больно. Раньше ты таким не был, дед.

–  И она никогда не нянчилась со мной, как с младенцем, - Сэм не желал соглашаться.

–  Ты, кажется, забыл, что сломал ногу? Истина в том, что ты не в состоянии в одиночку гулять по этому чертовому снегу. Конечно, ты слишком упрям, чтобы признать очевидное. Ты будешь ходить получше, но для этого потребуется время. Так что смирись и прими все как есть.

–  Хорошо тебе говорить, в твои-то тридцать! А мне как-никак идет восьмой десяток.

–  Тем более ты должен ценить оставшиеся годы. Какой смысл тратить их впустую, жалуясь на ту, которая любит такого ворчливого эгоиста?

–  Сколько вдруг тебе понадобилось мне сказать…

–  Да вот все приберегал… Ждал удобного случая.

Сэм глубоко вдохнул морозный воздух и посмотрел внуку в глаза.

–  У мужчины должна оставаться гордость.

–  Я знаю.

Они медленно пошли к конюшне. Этой зимой у них появились три новые лошадки. Две кобылы ожеребились без проблем, а одной пришлось помучиться. Малыш родился совсем слабеньким, и Купер, желая подстраховаться, первые четыре ночи провел на конюшне.

Подойдя к стойлу, в котором находились мамаша с этим бедолагой, Салливан открыл дверцу. Под бдительным взором деда он стал тихонько разговаривать с лошадью и одновременно проверил, нет ли у нее жара. Кобыла, привычная к его рукам, стояла спокойно, зато жеребенок, пытаясь привлечь к себе внимание, тыкался в бок Купера головой. Салливан погладил его бархатную спинку.

–  Эта девочка тебе многим обязана, - губы Сэма расползлись в довольной ухмылке.
– Ты уже придумал ей имя?

–  Учитывая обстоятельства ее рождения, малышке лучше всего подошло бы имя Удача, - Купер посмотрел у жеребенка зубы, - но мне больше нравится другое. Принцесса. Судя по взгляду, именно так она о себе и думает.

–  Итак, Принцесса Купера. Эта кобылка по праву твоя. Как, впрочем, и все остальное на ранчо.

–  Знаешь что, дед…

–  Не перебивай. Мы с твоей бабушкой давно все обсудили, но еще неизвестно было, захочешь ли ты это принять. В конце концов мы все-таки оформили завещание. Когда мы умрем, ранчо станет твоим. Хочу только, чтобы ты сам сказал мне: нужно ли оно тебе?

Купер оставил Принцессу, и та сразу направилась к матери.

–  Да, нужно.

–  Хорошо, - Сэм одобрительно кивнул.
– Ну что, ты собираешься потратить на эту парочку весь день или у тебя найдется время и для других лошадей?