Лекция длилась уже час с четвертью, и Эйприл присела на грязный пол за диваномю. Пока Отто Херндель выкрикивал имена из ритуалов призывания, какие проходили у художника с «неисменным успехом», у Эйприл начала кружиться голова. Измотанная жарой, нервным напряжением, удушливым и грязным городским воздухом, она вскочила на ноги, чтобы бежать, как только прозвучали последние слова монолога на плохом английском и раздались аплодисменты. Но Харольд нагнал ее раньше, чем она отыскала пальто.

— Уже покидаете нас? Нет, вы не можете… Мы же еще не поговорили о вашей бабушке. К тому же, если уйдете сейчас, пропустите самую интересную часть — толкования. Или, как мы обычно их называем, «упражнения сновидцев в комнате». Понимаете ли, «Друзья» делятся своей причастностью к видениям Хессена через пересказ снов, пережитых под впечатлением от его работ. Каждый старается найти его пропавшие картины через погружение в транс. «Друзья» прибегают ко всем возможным способам, чтобы ощутить присутствие Вихря.

— Правда? Просто поразительно. — Эйприл едва хватало сил выговаривать слова. — Но мне пора идти, у меня на вечер кое-что запланировано.

Харольд не слушал ее.

— Вы поймете, почему это так важно.

Посреди гостиной, стоило Харольду выкрикнуть приказ, взметнулись грязные руки желающих начать действо. Музыку выключили, болтовня стихла. Потрепанного вида человечек в уличной одежде, с белым, лишенным подбородка лицом и выпученными глазами первым вышел в центр комнаты.

— Я дважды возвращался в одно и то же место. Светлое, но освещенное искусственным светом.

Многие забормотали, соглашаясь. Или разволновавшись?

— И в мерцании желтых ламп я снова увидел закрытое тканью лицо. Высокая фигура с красным полотнищем на лице быстро шагнула вперед, ко мне, затем замерла и внезапно оказалась далеко. Это движение повторялось несколько раз. Потом я проснулся с таким ощущением, будто пережил сердечный приступ.

Не успел он закончить, как Харольд указал на юнца в армейских ботинках и тренчкоте.

— Я заперся в комнате и постился двое суток, лишив себя всякой визуальной стимуляции, за исключением «Триптиха с марионеткой номер четыре». И когда я заснул, то увидел фигуры над костром. Они были похожи на палки. Некоторые падали в огонь.

Публику снедало кипучее нетерпение. Люди не то чтобы презирали чужие сны, галлюцинации или наваждения, однако каждый явно считал, будто его опыт гораздо важнее.

— …я видел лица, полные ненависти. Черные и красные от гнева.

— …они походили на клоунов в грязных пижамах.

— …две женщины и мужчина, одетые по моде времен Эдуарда. Только на костях у них не было плоти. Я не могла проснуться и не могла сбежать от этих женщин, а они начали откидывать со шляп вуали.

— …стоя на четвереньках, забившись в угол подвала. Стены были кирпичные, сырые.

Страдая от жажды, Эйприл залпом выпила еще стакан вина. Это оказалось ошибкой: она давно не ела, и у нее сейчас же закружилась голова. А «Друзья» все бормотали, пересказывая обрывки кошмаров, которые преследовали их во сне и жутким образом влияли на дневную жизнь. Какой во всем этом смысл? В чем их цель? Душный застоявшийся воздух, жар от шерстяного костюма и безумные сюрреалистические видения гостей вынудили Эйприл снова шагнуть к двери.

— …зубы как у обезьяны. Глаза совершенно красные. Ног не было. Оно просто извивалось по опилкам.

— …весь город почернел от огня, зола и пыль высились горами, но холод был пронизывающий. Никаких признаков жизни…

Мужчину в матерчатой шляпе, скрывавшей багровое лицо, неожиданно перебила Алиса.

— Они все над моей постелью! — выкрикнула она. — Они ведь выходят прямо из стены! Говорить с ними бесполезно. Они здесь не для этого.

— Я протестую! — зарычал господин в матерчатой шляпе. — Почему она все время перебивает?

Остальные забормотали, выражая согласие. Харольд призвал к тишине.

— Пожалуйста, наберись терпения. Еще не время…

Но старушка не собиралась замолкать.

— Кружатся со всех сторон, издавая потусторонние звуки. Лезут из каждого угла. Я увидела их еще до войны, с тех пор они так и не ушли.

Раздраженная публика зашумела Харольд склонился к Алисе, напряженно улыбаясь, пока его взгляд обшаривал толпу в поисках зачинщиков смуты.

— Алиса, моя дорогая, мы же договорились, что ты выступаешь в конце. Давай дадим остальным возможность высказаться.