– Храни нас Шанс! – говорит Чеглок, рисуя в воздухе лемнискату. – Бедный Фен!

– Все будем бедные, если не доберемся до убежища, пока нормалы не взяли наш след, – напоминает Полярис.

Халцедон поднимает голову:

– Я думал, это и есть убежище.

– Только подход к нему, – говорит Полярис. – Нам еще идти и идти.

По мере того, как они спускаются, уровень воды становится выше, хотя Моряна расталкивает ее в стороны своей псионикой. Полярис иногда останавливается, будто соображает, куда идти, но Чеглок подозревает, что на самом деле это не нерешительность, а переговоры: взаимодействие через Сеть, позволяющее проходить все спрятанные защитные устройства, заграждающие путь. Обычно ничто не указывает на результат, просто Полярис идет дальше, не говоря ни слова. А иногда эффект виден: то, что казалось сплошной стеной или кучей щебня, мерцает и растворяется в воздухе или просто становится прозрачным, открывая проход, куда Полярис ведет их без колебаний. Однажды, уже пройдя, Чеглок оборачивается и видит препятствие на том же месте, где было, будто и не исчезало. И ему не без труда удается подавить желание дотронуться до этой иллюзии и проверить, такая ли уж она твердая, как кажется. Время от времени он мысленно призывает Мицара, но Невидимый не отвечает. Наверное, думает Чеглок, у него все силы уходят на то, чтобы контролировать Полярис и не дать ей понять, что она виртуализована.

Наконец они приходят к каменной стене, которая не исчезает и не становится прозрачной. На грубой поверхности только мелькает искорка, когда Полярис входит в нее и исчезает. На миг Чеглоку, идущему вслед за широкой каменной спиной Халцедона прямо в стену, кажется, что он замурован в камне, и он едва сдерживает вскрик ужаса. Но тут же выходит с другой стороны и разевает рот от удивления, оказавшись в круглом зале с гранитными стенами, где через правильные интервалы размещены двери. Чеглок насчитывает двенадцать – гладкие блоки серебристо-серого металла. На вид они очень старые, и вся комната выглядит старой, да и заброшенной, будто впервые за много сотен лет сюда кто-то пришел.

– Шанс! – выдыхает Халцедон шепотом, разрывающим тишину как выкрик.

У Чеглока ощущение вторжения в чью-то гробницу становится еще сильнее. Гребень на голове стоит по стойке «смирно», холодок пробегает по спине. Земля здесь суха, как кость, и покрыта слоем серой пыли по щиколотку, уже взлетающей в воздух от движения ног. Когда он расправляет крылья, пыль вздымается облаком, от которого все чихают и ругаются.

– Прошу прощения, – говорит он и тут же начинает чихать сам.

Когда пыль сдувает, выясняется, что пол покрыт шахматной черно-белой плиткой, словно большая доска. Единственное исключение – полукруг сплошного черного, где стоят они все.

– Куда мы попали, Пол? – спрашивает Халцедон, все еще держащий на руках Феникса. – Убежище за одной из этих дверей?

– Смотри и увидишь, – говорит Полярис, поддразнивая. Но тут же ее голос становится невероятно серьезным. – Только ни за что не выходите за полукруг.

Халцедон поворачивает голову к Чеглоку, тот пожимает плечами. Тем временем Моряна подходит к нему, берет за руку.

– Поосторожнее, Пол, – говорит она.

Тельпица усмехается. Синяк у нее на лице уже почти прошел, исцеленный селкомами.

– Я всегда осторо… – Она резко замолкает. Глаза ее будто смотрят куда-то вдаль. Потом она мигает и говорит: – Они здесь.

– Сколько? – спрашивает Чеглок.

– Десять. И с ними собаки.

– Этого нам только не хватало, – говорит Халцедон. – Теперь они нас выследят. Знал я, что это ошибка!

– Поверь мне, – произносит Полярис, – как только окажемся в убежище, будем в безопасности.

– Ты это Фену скажи, – бурчит Халцедон.

– То есть я виновата, что он болен? Ты это хочешь сказать?

– Ты нас завела в ту засаду.

– А у тебя вместо мозгов камни!

Шахт делает к ней шаг, но Чеглок и Моряна его оттаскивают.

– Что с тобой стряслось, Халц? – говорит Чеглок. – Не лучшее время ссориться с Полярис, ты не думаешь?

– Извините, – бурчит он. – Это просто…

– Что? – спрашивает Моряна.

– Шанс его побери! – взрывается он. – Кажется, я тоже это подцепил. Я будто весь горю!

Молчание. Потом голос Моряны:

– Это значит, что, вероятно, все мы заражены.

– Сам знаю, что это значит! – огрызается Халцедон.

– Без паники, – спокойно говорит Полярис. – В убежище есть аптечка.

– Я не паникую, – отвечает Халцедон. – Только веди уж нас в это убежище.

– Именно это я и делаю. – Полярис передает люмен Моряне, потом сходит с черного полукруга на белый квадрат. И как только ее нога касается плитки, на одной двери появляется символ, светясь внутренним светом: контур стопы, согнутой как перед прыжком. От лодыжки отходят два крыла, похожие на крылышки колибри.

– О Шанс! – шепчет Чеглок. – Я знаю этот знак! Он принадлежит одному из Орбитальных, как его…

– Гермес, – говорит Моряна, когда Полярис перепрыгивает на другой квадрат – на этот раз черный. И второй символ появляется на второй двери: трезубец.

– Знак Посейдона, – говорит Халцедон.

Полярис снова прыгает, и вдруг до Чеглока доходит, что, хотя траектория ее пряма, из точки в точку, но плитки, по которым она прыгает, расположены буквой «Г», как ходит шахматный конь.

Сноп пшеницы.