А вторая комната - общая спальня. Она перегорожена здоровенным шкафом-купе на две неравные части. Та, которая больше - мамина, и в ее сторону обращена зеркальная дверь шкафа. А гришкин отсек - за шкафом, и здесь помещается его кресло-кровать, постоянно пребывающая во второй своей ипостаси, письменный стол с компьютером и вращающееся кресло с отваливающимся правым подлокотником. Само собой, задняя стенка шкафа вся увешана плакатами, постерами и прочей глянцево-бумажной продукцией. В основном, спортивной тематики.

И вот сейчас мать, конечно же, как всегда, отсыпается на диване, и встанет она поздно вечером, разбитая и не отдохнувшая, и только тогда, пожевав что-нибудь, приготовленное сыном на ужин, отправится в ванную, и там долго-долго будет шуметь сильно пущенная вода.

Ночью мать будет смотреть максимально приглушенный телевизор, а ляжет спать под утро, и встанет на этот раз к обеду. До вечера она будет жить обычной женской жизнью, - что-то делать по хозяйству, ходить в магазин, звонить подругам, - и спать ляжет вечером, как все нормальные люди. И потом будет у нее еще один свободный день, но свободен он будет только от той. первой, работы, зато с обеда и до позднего вечера пропадет она на какую-то неизвестную Гришке работу вторую, правда, с нее придет она в хорошем настроении, но тоже усталая, и сразу упадет спать, а на следующий день с одиннадцати ноль-ноль начнутся ее очередные "сутки".

Можно было, конечно, посидеть за компьютером, погонять новую "стрелялку", или втупую завести какие-нибудь гонки для детей младшего школьного... Но не хотелось. А хотелось излить кому-нибудь душу, и чтобы был диалог, и чтобы этот кто-то еще охотно и со знанием дела соглашался, что "все они таковы", и чтобы было это искренне, и поэтому лучший друг со школьных еще времен Степка Вертышев никак не подходил, потому что с Катюхой у них было все просто замечательно.

И Ленька Атаманчук не подходил тоже, потому что имел совершенно невообразимый роман с какой-то бравой старушкой аж тридцати трех лет, которая вытворяла с ним какие-то чудеса, от которых парень совершенно одурел. Его уж и на занятиях не встретить третью неделю... но как-то умудрился он сессию вытянуть вполне терпимо. Впрочем, он единственный на курсе мастер спорта, в городской сборной по акробатике, чего ему бояться?..

Григорий тяжело вздохнул и захромал потихоньку, куда глаза глядят.

В итоге через некоторое время обнаружил он себя на дамбе, ведущей на Потеху. Ну что ж, Потеха так Потеха. Ничем не хуже любого другого места, если подумать.

Миновав каток, ледяные горки и лишь издали глянув на скопище дурацких ледяных монстров в районе пляжа, Григорий решительно свернул на крепко утоптанную дорожку, ведущую к кафе. Кое-какая мелочь в карманах водилась, и очень уж хотелось посидеть в тепле.

... В кафе оказалось не то что тепло, - жарко.

Сдав неприветливой тетке в мятом синем халате куртку с втиснутой в рукав шапкой, Григорий вошел в зал и огляделся, выбирая место. В углу, сдвинув три столика, сидела веселая молодежная компания, - по-видимому, недавно покинувшая каток. Практически все были одеты по-спортивному, под стулья затолканы объемистые сумки, - свой брат спортсмены. Грише даже показались знакомыми пара-тройка лиц... но на его появление никто не среагировал, да он и сам был не расположен сейчас к шумной компании.

Еще несколько столиков были заняты парочками разного калибра и возраста, а в центре шелестел и хихикал девичник средних лет: комплект из четырех дамочек совсем уже не призывного возраста.

Григорий выбрал столик подальше от молодежного сборища и резвящихся теток. Одна из проходящих мимо официанток скользнула взглядом по новоприбывшему, мимолетно обещающе улыбнулась и исчезла в недрах служебных помещений. Через пару минут она молча положила перед посетителем красную книжечку меню.

– Выбирайте пока, я к вам подойду попозже!

Снова многозначительно улыбнулась и исчезла.

"Подумаешь, еще глазки строит", - раздраженно подумал Григорий. "Тоже мне... не проходите мимо... крутит задницей..." Концепция "все они такие" крепла на глазах.

Он принялся перебрасывать запечатанные в полиэтилен страницы, подыскивая что-нибудь, не слишком обременительное для кошелька. Подходящее блюдо нашлось быстро: пельмени. Пельмени Григорий любил, и должны были они непременно плавать в крепком бульоне безо всяких там сметан, кетчупов и прочих майонезов. Так он и сказал не замедлившей снова появиться у его столика кокетливой официантке.

Если скромный заказ и разочаровал девушку, она это никак не продемонстрировала: кивнула, черкнула что-то в заранее приготовленном блокнотике и снова исчезла, прихватив с собой красную книжицу.

Теперь оставалось только ждать.

В зал вошла еще одна компания, - явно семейная. Папаша, мамаша, чадо. Устроились поблизости от Григория. Отец семейства тут же отправился к барной стойке, мать замахала рукой, подзывая официантку, чадо что-то заканючило.

Со стороны спортивной компании послышался взрыв смеха. Кто-то, перекрикивая общий шум, сообщал, что "погодите, погодите, это ведь еще не все", компания ненадолго притихла и вскоре снова обрушилась хохотом. Мамаша за соседним столиком высказала что-то неодобрительное. Чадо громогласно запросилось в туалет.